«

»

Янв 02 2017

Распечатать Запись

Ученик берейтора

Ученик берейтора
4 votes, 4.75 avg. rating (95% score)

Ученик берейтора

 

Нарышкины

                                Ученик берейтора

 

                      Июльским днём 1825 года за четыре месяца до кончины императора Александра I Благословенного, повлёкшей к потрясениям в России, (главным из которых явилось восстание декабристов 14 декабря в Петербурге) в присутствие ратуши Гавриловского посада вошёл берейторский ученик Гавриловского же дворцового конного завода Михаил Гусев. При себе он имел отношение смотрителя завода Николая Александровича Хитрово. Этим отношением ратуше предписывалось выдать Гусеву «всемилостивейше пожалованные наградные деньги». Как видно из записей в журнале присутствия, деньги эти были присланы в посад из губернского правления ещё 11 июня вместе с указом от 2-го июня. Однако с выдачей произошла заминка. Секретарь ратуши докладывал позже, что «при входе его в канцелярию ратуши по делам службы усмотрел он. Что берейторский ученик сидел, облокотившись на канцелярский стол, на котором писцы исполняли свою должность. И что он отсылал его отойти от стола, но Гусев с азартом вскоча с того места сказал, что он будет о медленности выдачи ему всемилостивейшее пожалованных денег жаловаться губернскому правлению.  При напоминании же секретарём Гусеву, что он вскорости получит деньги, он с тем же азартом пошёл из канцелярии вон, говоря, что не будет дожидаться». Через пару дней уже с новым отношением Н.А.Хитрово откомандировал в ратушу своего письмоводителя Ивана Китаева. Но как оказалось, конфликт на тот момент уже был улажен и Михаил Гусев награду получил. Мы можем только гадать о причинах проволочки: то ли казначейского ратмана не было на месте, то ли что ещё. Но в данном случае важно не это и даже не сумма награды. Гораздо важнее сам повод к «всемилостивейшему» награждению такой, на первый взгляд, малозначительной фигуры, как берейторский ученик. Должен сразу пояснить для несведущих, что берейтор это человек объезжающий верховых лошадей или обучающий верховой езде. Конечно, при Дворе он может быть и важной персоной (напомним, что могущественный фаворит императрицы Анны Иоанновны Эрнест Бирон вышел как раз из берейторов). Но здесь, в Гавриловском посаде!? Из обстоятельств получения награды, однако, следует, что она «нашла героя» не по ведомственной линии, (в противном случае он получал бы её в канцелярии конного завода), а всего вероятнее по чьему – то частному ходатайству. А вот по чьему? Разрешение этой загадки, возникшей более года назад, по-видимому и по сей день являло бы пример гадания на кофейной гуще, если бы неожиданно не обнаружились документы, связанные с проживанием в предшествующий этому событию период, (с марта по июнь того же 1825 года) в нашем посаде известного декабриста, полковника Тарутинского пехотного полка Михаила Михайловича Нарышкина и его не менее известной супруги Елизаветы Петровны Нарышкиной, урождённой графини Коновнициной – дочери героя 1812 года и военного министра и к тому же бывшей фрейлины.
В своих письмах из Гавриловского посада в Петербург своей матери, Анне Ивановне Коновнициной (перевод с французского) Елизавета, в частности, писала: « Хотите знать как мы проводим время? Когда мы встаём, мы совершаем прогулку. Это бывает в 6 часов утра. Прошу Вас, поверьте мне в этом, так как земля бывает ещё тверда от мороза, а в 10 часов она превращается в грязь. Вернувшись домой мы плотно завтракаем в своё удовольствие, долго читаем вместе, играем в четыре руки (на привезённом из Москвы пианино – Б.В.) Вот наступает час прогулки на санях или лошади (Мишелю разрешается)». Стоп! Кем разрешается? Кто бы мог разрешать или запрещать полковнику разъезжать верхом на лошади? Это в случае, если лошади его. Но в том-то и дело, что полковнику пехотного полка лошади без надобности. А для прогулок и под седло и под запряжку лошадей мог давать смотритель конного завода Н.А.Хитрово – единственный, кстати, боевой офицер в ближайшей округе.
Цитированное выше письмо датировано 18 марта (1 апреля по новому стилю). В городе в это время грязь, а сельские дороги в окрестностях посада ещё тверды и блестят на солнце. Местность, прибывшие пять дней назад из Москвы, Нарышкины совсем не знают. Вот тут-то и был им выделен смотрителем надёжный ездовой Михаил Гусев.
Отметим сразу, что Гавриловский конный завод дал Родине немало лихих ездовых. Самый знаменитый – М.И.  Дмитриев, возивший царевича Александра Александровича, – будущего императора Александра III. Но вернёмся к Нарышкиным, встречавшим в посаде первую счастливую весну своей совместной жизни. В следующем письме (середина апреля по новому стилю) Лиза пишет матери « … Мишель украсил мою комнату цветами»…  Какими? Уж конечно не бумажными! Это самое время подснежников. Возможно, он сам ездил в лес, а возможно, что расстарался Миша Гусев.
К сожалению, мы располагаем письмами только до этой даты. Можно предположить, что по окончании распутицы молодожёны ездили ещё много куда. Хотя бы в уездный центр – Суздаль. Вероятно, что Елизавета писала об этом матери, а возможно и подругам фрейлинам с просьбой похлопотать о поощрении ездового. Допускаю так же, что в мае по прибытии в посад на лагерный период Тарутинского полка Михаил Гусев мог давать уроки верховой езды офицерам – пехотинцам, подчинённым Нарышкина.
В своих письмах Елизавета и Михаил именуют наш посад «своей Гавриловской слободой». Несомненно, они мечтали приехать сюда вновь. Но судьба распорядилась  по-другому. После разгрома восстания 14 декабря в Петербурге Михаил был арестован и 2 февраля 1827 года был отправлен в Читинский острог на каторгу. Елизавета Петровна последовала за ним. Позже (1833г.) их переводят на поселение в город Курган Тобольской губернии. Дом Нарышкиных в Кургане стал центром культурной жизни края, для которого они, по воспоминаниям современников, были истинными благодетелями. Михаил много занимался и хозяйственным развитием Курганской земли. Кроме всего прочего на отведённой декабристам земле он устроил небольшой конный завод, выписывая из Европейской России племенные экземпляры лучших пород. Было ли это предпринято под впечатлением Гаврилово-Посадского коневодства, неизвестно. Но то, что Нарышкины в период самых своих жестоких злоключений вспоминали свою первую счастливую весну своей совместной жизни в «своей Гавриловской слободе», наших красавцев коней и берейторского ученика Мишу Гусева – несомненно.

 
Б.Волченков, ст. научный сотрудник Гаврилово – Посадского муниципального краеведческого музея.

Публикация в газете “Сельская правда” от 29 декабря 2016 года

Постоянная ссылка на это сообщение: http://gavposad-kraeved.ru/uchenik-berejtora/

Оставить комментарий