«

»

Апр 13 2014

Распечатать Запись

Рукописи не горят

Рукописи не горят
6 votes, 5.00 avg. rating (99% score)

                                        Рукописи не горят

  … Отыскать партизанский архив в нашей области, где со смутных времён не ступала нога оккупанта, и не где – нибудь, а на чердаке собственного дома спустя более чем полувека после событий, в нём отразившихся, согласитесь, случай неординарный.

С раннего детства мне довелось слышать много рассказов своего отца Волчёнкова Алексея Степановича, боевого офицера и прекрасного рассказчика, о минувшей войне, а вернее о трёх войнах, участником которых он был. В Великую Отечественную он командовал пулемётной ротой, дошёл до Восточной Пруссии. ( Вряд ли нужно объяснять, что такое пулемётная рота. Она всегда в самом пекле. По её точкам в первую очередь били орудия, миномёты, на её  позиции шли танки. Туда подбирался отчаянный народ.)

Волченков Алексей Степанович

Волченков Алексей Степанович

 

Самыми яркими и запоминающимися были рассказы о полных приключений и опасностей месяцах, проведённых в тылу врага, в том числе в составе партизанского отряда “25 лет Октября”, где отцу довелось быть начальником штаба.  Вся отрядная информация и документация  проходила через его глаза, уши и руки.

Отчасти и поэтому, обладая уникальной памятью, отец в мельчайших деталях восстанавливал “дела давно минувших дней” ( оставив, кстати, много записей).

 И тем не менее всегда сокрушался о своём партизанском архиве, сданном в особый отдел 31 – й армии вместе со знанием отряда ( ныне хранящемся в Музее Вооружённых Сил России ) при соединении 13 марта 1943 года с войсками, наступавшими в районе действия отряда под Вязьмой.

grachevОсенью 1996 года, когда отец был уже тяжело болен, в преддверии ожидавшейся холодной зимы я решил дополнительно утеплить чердак дома. И, разравнивая граблями слой опилок, зацепил закопанный в них свёрток. В обёрнутом чёрной крафт – бумагой свёртке оказались штабные документы, в большинстве своём написанные рукой отца: боевые задания и отчёты, представления к наградам, потрёпанные топографические карты, рукописные листовки, списки, заявления. дневниковые записи и т.д. Когда я предъявил находку отцу, то он лишь с удивлением пожал плечами. Тем не менее систематизировал и подшил все документы.

listovka1

listovka2

spisok_boiccov_partiz.otryadaraport

Разгадку их “чудесного” перемещения из особого отдела 31 – й армии на чердак родного дома я отыскал уже после смерти отца. разбирая его докусенты и в том числе их с мамой переписку 1942 – 1947 годов, – несколько десятков писем.

   Но сначала небольшое отступление. Первая весточка из глубокого тыла от 15 апреля 1942 года, где отец сообщает, что жив, воюет в должности замкомандира пулемётного эскадрона кавалерийского полка. Пишет. что рад тем обстоятельствам, из – за которых она не смогла приехать к нему в июне 1941 года в Минск ( где он тогда служил в составе 100 – й дивизии, преобразованной впоследствии в 1 – ю Гвардейскую.

   Надо сказать, что с моей мамой, Анной Августовной, он познакомился лишь в 194о году, приехав в отпуск после войны с Финляндией. Сама она тоже только что поселилась в нашем селе Закомелье на квартире у моей бабушки. Её родители были репрессированы. отец расстрелян в 1938 – м за якобы участие в латышском заговоре. Трём дочерям ыло предписано в недельный срок покинуть Псков, где они жили. Они выбрали Иваново. Ещё раньше по тем же обстоятельствам сюда выехала мамина подруга и одноклассница Лида Гейне.  ( Лидия Августовна  долгие годы работала в школе села Кулеберьево Комсомольского района, а позже – директором школы в Кемерове. )

   Мою же маму направили в школу имени Т.И. Шумиловской в Гаврилово – Посадский район. Ей было 18 лет…

   И только перечитав эту переписку, я до конца осознал, что давало отцу волю к жизни в самых неимоверных условиях его многолетней “одиссеи”.

   И вот в одном из писем за 1946 год бабушка сообщала отцу на дальний Восток, что к ней заходил человек, представившийся Грачёвым, фронтовым другом отца. Сожалел, что не довелось свидеться.

   Сергей Иванович Грачёв был комиссаром партизанского отряда, а до войны – начальником милиции в Вязьме.

   Полагаю, что он, как местный житель, мог после выхода отряда из окружения находиться в Вязьме в распоряжении того же Особого отдела и заполучить назад часть сданного архива, которую и намеревался вернуть отцу. Бабушка же от греха подальше спрятала свёрток на чердаке.

   Кстати, для опасений её были основания. В первые послевоенные годы далеко не всех партизан признавали партизанами, а лишь тех, кто направлялся в тыл врага или действовал там по заданию партии и органов госбезопасности. Остальных именовали окруженцами. Немалая их часть прошла через лагеря и унизительные проверки.

   В те годы это хорошо понимали. И отец был прекрасно осведомлён, чем это для него. беспартийного офицера, чревато. Так что “поездка” в Маньчжурию из Восточной Пруссии ( 9 Мая отец встречал на Московской окружной железной дороге ) в этом отношении была кстати.

veterany_otryada_posle_voiny

Три войны. три прорыва из окружения, гибель всех боевых товарищей, с которыми встретил войну, научили по – настоящему ценить боевую дружбу.

   Впервые бывшие партизаны встретились в Вязьме в 1965 году на праздновании 20 – летия Победы. Потом собирались каждые пять лет. Пятеро из выживших партизан отряда – командир Николай Павлович Шанин и его жена, партизанка Ираида Григорьевна ( в отряде Суворова ) из города Волжский Волгоградской области, комиссар Сергей Иванович Грачёв из Вязьмы, мой отец и командир одного из взводов Василий Иванович Кузнецов из Сарапула.

   Приезжали они не раз и в Закомелье Гаврилово – Посадского района, на родину моего отца. Эпизодически судьба сводила и с некоторыми другими членами отряда. Все они до конца своих дней вели большую общественную работу.

otkrytie_memoriala_v_Zakomele

Отец часто вспоминал своих односельчан, друзей детства, погибших на войне. ( Погибло 58 человек из 120 домов нашего села) . Говорил, что снятся по ночам. В 1989 году мы с ним решили поставить вопрос о создании хотя бы скромного. но обязательно поимённого мемориала в сквере у бывшей сельской школы.

   За все свои фронтовые годы отец был лишь раз контужен, да на кисти левой руки имел шрам от штыка – память о ночном эпизоде, когда вырезали немецкий штаб. А посему испытывал как бы чувство вины и нравственного долга перед памятью погибших односельчан.

   Началась работа по выверке списка, по сбору средств. Подключился сельский актив – депутаты М.С. Николаев, Л.К. Соловьёва. К 58 погибшим закомельцам добавились павшие фронтовики из соседних деревень. Поэтому в списке набралось 120 человек.

   Мемориал создавался поэтапно, но основательно, из монолитного бетона и металла. Одновременно была заложена стела взамен ветхого обелиска на могиле народной учительницы Т.И. Шумиловской, которой отец считал себя обязанным всем в своей жизни. К созданию проекта были приглашены председатель областного союза дизайнеров А.П. Веденеев, известный скульптор из Суздаля В.К. Благовещенский. Торжественное открытие прошло 9 Мая 1995 года. Ныне над мемориалом шефствует Гаврилово – Посадская школа номер 2.

Б.А. Волчёнков.

опубликовано в журнале “Иваново – Вознесенск”, май 2007 г.

Постоянная ссылка на это сообщение: http://gavposad-kraeved.ru/rukopisi-ne-goryat/

Оставить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.