Распечатать Страница

Каменных дел мастера

Каменных дел мастера
1 vote, 5.00 avg. rating (99% score)

Каменных дел мастера.        

Бывая в Москве, всегда невольно замедляю шаг вблизи старинныхособняков и церквей. Всматриваюсь в их до боли родной и знакомый облик, стараясь представить себе их создателей, но не зодчих, а, главным образом строителей: каменщиков, штукатуров, маляров, – своих земляков – суздальских отходников, многие из которых из года в год трудились на строительстве Первопрестольной. И в их числе своего прадеда Ивана Фёдоровича, сорок сезонов отходившего по стопам своих отца и деда на строительство столицы в артели каменщиков.

Малоземелье издавна побуждало крестьян ополья к занятию промыслами, в том числе и отхожими. Главным среди них по числу занятых был в суздальском уезде на конец позапрошлого века  – каменный. Он оставлял позади такие массовые промыслы, как смежный ему кирпичный, пастушеский,  плотницкий и фабричный. Ещё в середине ХIХ века известный исследователь владимирского края Н.Дубенский так описывал каменный промысел: «Каменщики расходятся по всей России тысяч до 15. Не менее 10 тысяч выходят постоянно из околотка, расположенного по обе стороны Нерли в её низовье. Отсюда, как средоточия,  промысел каменщиков распространился вёрст на 30 во все стороны». Начало промысла в принерльских селениях восходит ко времени Андрея Боголюбского. Первыми каменщиками и художниками были иноземцы, присланные по свидетельству Татищева. Императором Фридрихом. Ими были построены во Владимире Успенский собор, Золотые ворота, а в селе Боголюбове – Покровская церковь. От них и начали учиться каменному мастерству русские. При Всеволоде III был (уже своими каменщиками) выстроен из белого камня Дмитриевский собор. До ХV века в каменном строительстве применялся, в основном дикий камень, привозившийся, согласно летописным данным из Волжской Болгарии к устью Нерли, откуда развозился по стройкам всей Владимиро-Суздальской Руси. Со времени Ивана III московские государи стали строить церкви и гражданские здания не только из камня, но и из кирпичей, что привело к бурному росту каменного строительства.                                                                                                                                                                                            И хотя отход суздальцев в каменщики получил развитие уже в ХVI веке, особенно сильный толчок к процветанию промысла был дан пожаром Москвы в 1812 году. Именно в это время многие крестьяне заделывались каменщиками, кирпичниками и плотниками, и, оставив земледелие на руки женщин, стали уходить в столицу. 

          Однако, следует отметить, что этой «волне» предшествовала меньшая в конце ХVIII столетия, когда здешние каменщики, а равно и подрядчики были, что называется, – нарасхват. Последними были богатые торговцы Гавриловской слободы (с 1789года – посада): Зимины, Ковыляевы, Жилины, которые специализировались на строительстве присутственных мест, тюремных замков, складов, магазейнов и других масштабных сооружений по всей губернии и далеко за её пределами. У себя на родине в 1783 году ими были отстроены: величественное здание дворцовой конюшни (арх. П.М.Еропкин)

и полотняная мануфактура Д.Л.Ковыляева (сохранилась частично).   Особенно много предложений поступало во время правления Павла I, и, в частности, в период строительства Михайловского замка, куда неоднократными публикациями в Суздале и Гавриловском посаде приглашались «каменщики всемерного старания».

Сразу же после изгнания французов из Москвы в неё «вступили» наши строители. Так богатейший Гаврилово – посадский мануфактурист и строительный подрядчик  Пётр Никитич Ковыляев сразу перенёс туда всю свою деятельность, переехав вместе с семьёй и оставив на попечение родственников свой богатый дом с «анжереей». Правда, в 1816 году он возвращается и тут же вкладывает более миллиона рублей в торговлю, набрав приказчиков из числа крестьян Ковровской  и Вязниковской округи числом более 150 человек и выдав под отчёт каждому от 10 до 30 тыс. рублей товаром и наличными. Часть его приказчиков составили мещане и купцы городов владимирской губернии, а так же и других, например Челябинска (Уфимской губернии). Среди суздальских его приказчиков значились, между прочим, купцы Морозовы (прадед и дед великого писателя А.П.Чехова). Управляющим Ковыляева служил купец первой гильдии С.И.Пономарёв.

Крупные строительные подряды брал в  двадцатые годы другой Гаврилово – посадский купец – Асаф Алексеевич Зимин. Так в 1825 году он перестроил здание во Владимире (Дворянское Собрание) и вновь построил тюремный комплекс в Спасо – Евфимиевом монастыре в Суздале.  

В середине века огромные подряды по строительству всей инфраструктуры Николаевской железной дороги (депо, вокзалы, казармы и т.д.),  совместно с московским купцом – коммерции советником Торлецким, берёт П.В.Синебрюхов – тоже коммерции советник, кронштадтский, (а в прошлом Гаврилово-посадский ) купец.

Рост крупной промышленности в конце ХIХ века послужил вторым этапным пунктом в развитии строительного дела, а значит и промысла каменщиков. Заработок их был самым высоким среди отходников. Так мастера первой руки, то есть наиболее опытные (составляли до половины от общего их числа), зарабатывали (на 1899 год) до 25 рублей в месяц при хозяйских харчах. Для сравнения: пастухи не более – 18, плотники – 16 рублей. Дети каменщиков приобщались к работе с 14 – 15лет. Год – два они «проходили службу» в так называемых кошеварах, помогая артели при приготовлении пищи и исполняя какие – Жильём артельщикам служил наскоро сколоченный из досок барак с нарами в который набивалось до 150 человек. В хорошую погоду большинство предпочитало спать на свежем воздухе. Нередки были среди каменщиков простудные заболевания, падения с лесов.нибудь подготовительные работы. Потом переходили на настоящую работу. Сначала каменщиками третьей руки, выполнявшие фундаменты и чердачные работы. Со временем росли до «второй руки», переходя к выполнению стеновой внутренней кладки, и, наконец годам к 30 становились мастерами первой руки, работающими облицовку стен. При мысли о зрелом мастере-каменщике воображение рисует эдакого бородача лет пятидесяти в фартуке и с мастерком, возвышающегося над углом строящегося дома как орёл на скале и кладущего ряд за рядом кирпичи, лишь изредка проверяя уровнем и отвесом и без того безупречную кладку. Строительные работы обычно начинались с фоминой недели (следующей после Светлой Пасхальной) и заканчивались к празднику Покрова. Зарабатывая за пол года как иные за год, каменщики в зимнее межсезонье занимались и ещё каким-нибудь домашним промыслом, например изготовлением рогож, кулей.     Независимо от заработка хозяйственные и прочие расходы артельщиков довольно строго регламентировались обычаем и десятником. Дорога в Москву в оба конца около 10 рублей. На одежду (двое сапог, куртка, две рубахи, фартук) – около 15 рублей, на чай, водку, баню и прочее – около 10 рублей (за весь сезон) всё остальное приносилось в семью. 

        Однако работа каменщика имела и обратную сторону.  Длинный рабочий день в 11-13 часов (больше чего уже нельзя делать тяжёлую работу) каменщик таскал на своих плечах с помощью приспособления, именуемого «козой», тяжёлые кирпичи, мокрыми  вываленными в извёстке руками, укладывал их в кладку. При закуривании каменщик не пользовался спичечным коробком, зажигая спички о загрубевшую ладонь. Спины у некоторых так надламывались, что они среди лета вынуждены были возвращаться домой на поправку.   Жильём артельщикам служил наскоро сколоченный барак с нарами, в который порой набивалось до 150 человек. В хорошую погоду большинство предпочитало спать на свежем воздухе. Нередки были среди каменщиков простудные заболевания, падения с лесов. Умаявшись за неделю, выходной некоторые посвящали сну, прерывая его лишь для чаепитий. Большинство же артельщиков с утра сразу после обедни отправлялось в трактир, где их встречали: тепло, общество, музыка. За чаем, бутылкой пива или вина шли разговоры по душам, воспоминания о деревне, о родных. И так до полудня. Затем шли по Белокаменной, смотрели достопримечательности, чтоб было, что рассказать в деревне бабам и ребятишкам. Хотя чтение в среде каменщиков было крайне редким явлением, тем не менее, по своему культурному уровню, житейскому кругозору они стояли значительно выше не только пастухов, но и многих других отходников, неся в родные пенаты столичные нравы. Не случайно, например, мой прадед, на склоне лет уже отойдя от профессии, неоднократно избирался старостой своего родного села Закомелья. Но уже в начале ХХ века дети большинства потомственных каменщиков оставляли их нелёгкую профессию, переквалифицируясь в штукатуров, маляров, кровельщиков или фабричных (как мой дед). 

        В настоящее время традиции этой профессии, почти исчезнувшие, понемногу возрождаются. Всё больше молодых людей трудятся в переживающем подъём местном строительстве, а многие, как и  века назад работают на объектах столицы и других «стройках века». Древний же Суздаль вносит большой вклад не только в созидание нового, но и в сохранение наследия предков, готовя уже почти три десятилетия кадры реставраторов каменного зодчества.

                Б.Волченков . Гаврилов Посад.

 

Постоянная ссылка на это сообщение: http://gavposad-kraeved.ru/nashi-publikacii/volchenkov-boris-alekseevich/kamennyx-del-mastera/

Оставить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.