↑ Вернуться > Плонин Петр Федорович

Распечатать Страница

Книга первая.От Иваново-Вознесенска до острова Сахалин. Глава9.

Книга первая.От Иваново-Вознесенска до острова Сахалин. Глава9.
5 votes, 5.00 avg. rating (99% score)

Глава 9. Для «Ивановской газеты»

Нижний Новгород, куда мы дотащились на десятый день нашего путешествия, дал нам многое. Но, главное, подарил нам рабочую лошадь, вам уже знакомую Почту. Да, строптивая не в меру Почта, потаскав по ипподрому в Ольгово нашу тяжелую кибитку, на другой день стала послушной и пошла как миленькая в качестве пристяжной. Это все благодаря легкой руке коневода высшего разряда Киселева Валентина Анатольевича и его замечательных сыновей – Льва и Сергея. Меньше, чем за пол дня кибитка была оборудована под пристяжную лошадь и, к нашему удивлению, Почта прекрасно вела себя в качестве пристяжной. У нее даже изменился характер. Она стала спокойней, выдержанней. Дело в том что, идя позади кибитки на привязи, она не могла видеть Лангусту, а только чувствовать свою подругу. А теперь, шагая рядышком, бок о бок, они стали на виду друг у друга. Правда пугливость у Почты пока не исчезает. Она по-прежнему боится машин, если они идут с ее стороны. Тем не менее, у нас словно гора свалилась с плеч. Ведь мы планировали уже в Нижнем Новгороде менять ее на другую лошадь. Особенно обрадовался Николай. Он успел полюбить красавицу нашу Почту. Что вовсе не удивительно. Она всем нравится и все утверждают, что она красивее Лангусты. Впрочем, они обе как две сестры и смотрятся в паре великолепно. Жаль, не снимало их телевидение в Нижнем Новгороде, а то бы вы сами смогли убедиться, как прекрасно они выглядят вместе. Сейчас мы движемся в сторону Кировска (город Вятка до переворота 1917года).

Не обходится дорога без приключений. Николай стер ноги до кровавых мозолей. Мне на одной из стоянок Лангуста наступила на ногу. Слава Богу, что нет перелома. Отстал от нас Дружок. В последние дни мы везли его в кибитке и только на стоянках давали возможность погулять. Ночью он охранял лошадей и кормил комаров. Такая жизнь его быстро утомила, и он стал прятаться от нас в траве, делая вид, что крепко спит. Позавчера мы не докричались его и после обеденного отдыха ушли дальше без Дружка.

Вчера ночевали в деревне Сенькино. Познакомились с замечательной супружеской парой: Николаем и Екатериной. Несмотря на то, что у них четверо детей, они согласны были бы содержать постоялый двор. Но боятся и видимо не зря, что сожгут соседи из-за ревности или зависти. Проблема постоялых дворов входит в одну из задач нашей экспедиции. Мы видим, как необходимы постоялые дворы (по европейски – мотели). Пусть в каждой деревне, а их еще не мало встретишь по любой дороге, по любой трассе, будут один – два постоялых двора на три, пять, семь человек. Если их взять под защиту, помочь стать на ноги. Для этого больших капиталов не нужно. Для этого еще много пустых заброшенных домов, особенно в глубинке. Главное в том, что любой путник, даже запоздалый, будет чувствовать уверенность в возможности поучения крова и пищи. Особенно это важно для водителей – дальнобойщиков. Россия всегда славилась хлебосольством. Пришло время возвращать былую славу и глубинке. Дать возможность раскрыться человеку в проявлениях вековых традиций, ремесел, занятий.

Что касается лошади, то была бы она подешевле, Николай с Екатериной купили бы для хозяйства. Просили они продать им больного жеребенка в местном совхозе, директор не разрешил. Жеребенок пал. В домашних условиях его можно было бы выходить. Так часто у нас решение больших и кажется для всех очевидных проблем, натыкается снизу на маленькие препоны, преграды, которых, казалось и быть не должно. А вот, поди, же ты, они есть во взаимоотношениях между людьми. Когда их много, то на них как на каплях дождя, буксует даже такая огромная машина, как государство…(22июня 1992 года).

 

Для газеты «Прямая речь».

Если отвлечься и забыть про экспедиционные задачи, то получится, что двое взрослых мужчин, освобождены от всякой работы. Только должны ухаживать за лошадьми. Прежде всего, коней надо накормить, напоить, сберечь от конокрада и по возможности, защитить от слепней и комаров. Для кормления лошадей устраиваем два раза в сутки большие привалы. Как правило – это в самую жару и, когда становится темно. Место для привала подбираем заранее. Что бы продувалось ветром, чтобы была тень, трава и рядом с водой. Разгоряченных работой коней сразу поить нельзя. Только спустя полтора – два часа. Не то будут проблемы со здоровьем. Но попробуй удержать Почту, когда ее грызут слепни, когда она срывает недоуздок, когда она может ударить копытом любой ноги, когда она может больно укусить, если она чувствует наличие воды за сотню метров? Слава Богу, Господь бережет и нас и наших коней. Пока лошади едят траву, есть время приготовить обед, починить порванный недоуздок, заштопать на себе одежду, постирать майку, пропитанную потом, носки. И еще решить десяток мелких бытовых вопросов, послушать радио, пополнить дневниковые записи, поспорить с другом и так далее…

   Но вот наступает некоторое затишье среди оводов и слепней. Жара спадает. Пора запрягать коней. Почта обычно любит увернуться от меня или Николая и поймать ее с первого захода, сложно. Лангуста – умница. Стоит. Но идти в оглобли и она не глупая. Каждый раз сопротивляется. Но вот Лангуста в оглоблях. Николай держит ее под уздцы, а я запрягаю. Сначала одеваю хомут. Потом седелку. Затем шлею, дугу и затягиваю супонью хомут. Подтягиваю чересседельник, подпружник, затем крепим вожжи. Главная теперь задача – сдержать Лангусту. Ибо только стоит тронуть за подпружник, как она тут же пошла и теперь Николай уговорами и угрозами заставляет стоять ее на месте. Тем временем я впрягаю в пристяжку Почту.

Кони привыкли к нам. Готовы подчиняться, если бы не кусали их слепни, не скапливалась у них усталость от дороги, от затяжных подъемов, от мелькающих автомобилей. Но вот, наконец, пара запряжена. Можно трогаться с места.

В дороге, даже по асфальту, телегу трясет так, что записи в дневнике вести невозможно. Приходится о впечатлениях, встречах, случаях записывать на привалах. Управление двумя лошадьми требует неусыпного постоянного внимания от седока. Чуть отвлечешься, лошади выходят на встречную полосу. Когда едешь по лесу, то кони, выросшие на Гаврилово-Посадских луговых просторах, пугаются каждого шороха. Иногда приходится брать коренник под уздцы и вести за собой. Однажды в такой ситуации, Почта испугалась закрытого досками люка и шарахнулась в сторону Лангусты, сбила ее с курса, а Лангуста, в свою очередь наступила мне на ногу. Хорошо, что обошлось без перелома.

Но вот уже вечереет. Наступает каких-то полчаса затишья. Слепни и овода уже не летают, а полчища комаров и мошек еще не летают. Лошади не мотают головами, как чумные, не трясут гривами, не машут хвостами, а идут спокойно. Но заканчиваются эти благодатные полчаса, и наступает вечерний ад. Мошка и комары сплошным серым налетом покрывают шею, холку, бока лошадей. Кровососы так изматывают бедных животных, что они видимо, теряют всякую ориентацию в пространстве и во времени. Могут заехать куда угодно и даже в кювет.

   Солнце опускается все ниже. Пора подыскивать место для ночлега. На этот раз остановились у маленькой в пять – шесть дворов, деревушки Лопатино, на продуваемой ветром луговине. Рядом петляет речка Черная, в которой местные жители вымачивают лыко для изготовления мочала. Распрячь, нетерпеливых от укусов тысяч комаров и мошек, лошадей, не такая уж и простая задача. В любое мгновение Почта может укусить, прижать к оглобле, да так, что ребра затрещат. Может ударить нечаянно копытом, отбиваясь от насекомых.

Но вот и лошади на лугу пасутся, периодически перекатываясь на спинах по мокрой от росы траве, расплачиваясь таким жестоким способом с комарами. Через час их можно будет напоить водой из речки. А теперь немедля за костер и готовить ужин для самих путешественников. Николай уже хлопочет с кусочком бересты. Сыроватые ольховые сучья не хотят разгораться. Сегодня на ужин суп из пакетов, купленных в деревни Носовая по Кировскому тракту, черный хлеб и чай со смородиновыми листьями. Около одиннадцати ночи. Под тент кибитки налетели тучи комаров. Николай предлагает прыснуть дихлофосом. Лошади мечутся от кормушек с овсом, приделанных к корме кибитки, на траву и обратно. Но все одно от мошек и комаров им нет спасения.

Николай после чая и обработки нашего жилища дихлофосом, решил прилечь. Я у костра. Тоже хочется спать. От хронического недосыпания в глаза, словно песку насыпали. Что толку если и ляжешь. Через каждые пять – семь минут приходится вскакивать и выходить из кибитки, чтобы распутать Лангусту. Почта вокруг нее носится как угорелая и всегда запутает капроновую ленту, которой Лангуста привязана к кормушке кибитки. Выдержу, как ни будь до часу ночи. А там все равно придется прикорнуть хоть полчасика.

   Не успел закрыть глаза, как уже вставать – пора запрягать. За ночь всего вскакивали, раз пять или шесть. Так что можно сказать, что эта ночь прошла спокойно. Утренняя запряжка самая сложная. Еще не разгибаются в кровь израненные пальцы рук, еще со сна ничего не соображает голова, да и кони под натиском комаров дергаются туда – сюда. Самим, конечно, не до завтрака. Успели умыться и то Слава Богу. Дорога зовет. Думаешь про себя. Как же у наших дедов и прадедов кроме лошадок ведь были еще и коровы и другая живность, огород, пашня, да еще и дети «семеро по лавкам». Как они успевали за всем этим хозяйством уследить, все во время сделать, да еще время на ремесло и гуляние оставалось? А тут только на каждого из нас по одной лошади и никакого тебе другого хозяйства и все равно так накрутишься в каждые сутки, что свет белый немил становится..

Оказывается все просто. Деревня организует свое хозяйство так, что из лошадей образуют табун, из коров стадо, где один человек следит за десятками, а то и за сотнями голов. Лошадь постоянно в работе, как первый и самый главный помощник, а ночью или в ночное или на хозяйский двор, опять таки минимум проблем. Задал корма и спи. А у нас то теперь образ жизни цыганский, а лошади-то хозяйские, более того – элитные, а далеко не цыганские. Требуют постоянно повышенного внимания к себе. Вот и приходится, словно держать на плечах своих весь недостающий набор деревенских услуг или деревенского уклада, в котором веками уже живет лошадь и лишь последние десятилетия, ее искусственно вывели из этого мудрого деревенского уклада жизни. Отсюда и тягость такая. Но человек ко всему привыкает. Вот и у нас появляется дорожный опыт. В многочисленных разговорах с населением обретаешь теоретический багаж. Становится легче. Меньше переживаний, когда больше опыта и знаний. Вот ведь выехали мы без косы. Вернее коса былая, но не насаженная на окосье. И траву для дымокуров приходилось добывать с помощью ножа, что занимало много времени. А тут, вчера, в деревне Мокроносово, местный конюх Николай Михайлович – тезка друга Николая, подарил нам свою косу. Царствие Небесное маме. Они меня с шести лет научила косить. Теперь два взмаха косы и травы сколько угодно. Экономия времени. И приглядишься, повнимательней, к деревенскому укладу, к деревенскому домострою и увидишь, что много за века чего придумано человеком для экономии времени и сил. Если бы не безумное «мы старый мир разрушим до основанья, а затем: мы наш, мы новый мир построим – кто был ни кем, тот станет всем»…Опирались бы мы теперь на тысячелетний опыт наших предков и жили бы припеваючи. Так что если не учитывать вековой опыт общения человека и лошади, то не только нам двоим, а еще добрую дюжину приглашай и будешь крутиться около этих двух лошадок и не на что другое не останется ни сил, ни времени. Вот вам и отдых за чужой счет, как некоторые представляли эту экспедицию. (24июня 1992 года).

Из Гостевой книги №1.

23 июня 1992 года. Деревня Мокроносово Уреньского района Нижегородской области.

«Дорогие ивановцы.

Вы делаете хорошее дело.

Без лошади на селе очень тяжело.

Больше их надо на село.

И в колхозах их нарушили.

А они нужны и на сенокосе, и на приусадебном участке, и навоз вывезти, и картошку опахать.

Счастливого Вам пути.

Пусть люди в пути видят лошадей, особенно дети, и задумаются: какую огромную пользу могут принести лошади для человека и как мы их неправильно забыли».

Жители деревни Мокроносово: Крылов В.А.  Хромцов Я.И.

 

 

24 июня 1992 года.

9-00. Отъехали от  конюшни деревни Мокроносово, где ночевали эту ночь. Конюх Николай Михайлович. Из деревни идет небольшой спуск в долину реки Ямта.

9-10. Отметка дорожная 211километр прямо у моста. Справа метрах в шестистах железнодорожный мост. Река шириной около 30метров. Мелкая. Дно песчаное. Берега поросли ивняком. Луговые травы. За речкой начинается деревня Ямта. Дома крытые шифером и железом. Слева у дороги памятник. На окнах резные наличники. У одного из домов в виде башенки – голубятня. Слева у самой дороги – пруд, размером 15х15метров.

В деревни тополь, березки, огороды. Картошка уже взошла, кое – где окучивают. В центре деревни – парк. Общий памятник фронтовикам и отдельно «Грязнову Семену Ивановичу 1907 – 1929». Новый сруб не законченный. Еще один новый сруб, но поменьше размером. Видно для бани. Справа будка контрольно-пропускного пункта ГАИ. Слева старый деревянный магазин с закрытыми ставнями. На завалинке группа пожилых женщин сидят. Дорога свернула вправо по улице Колхозной. Дома обветшалые, но в прошлом довольно богатые, многие крытые тесом. Много пяти стенных домов с шестью окнами по фасаду. Наличники красят в голубой и белый цвета. Слева – кювет. Все дома идут вдоль дороги. Метрах в семи или десяти. Двухэтажный детский сад и рядом двухэтажная контора, почта и сельский совет. Выгоревший двухцветный флаг красно – белый. Справа за огородом – ферма для коров. Слева жилой двухэтажный дом. Справа отворот на ферму. Какие-то мастерские. Труба местной котельной. Слева за огородами еще одна улица. Зерно сушилка. У одного из домов стоит красный «Запорожец» с номерами Д 13-32 ГО.

Дрова. Слева у дома стоит грузовая машина «Зил 131», гос. номер 04-54 ГОЦ. Редкие гаражи. Садов нет. Черемуха, акация, смородина в палисадниках. Мужик лет 65-ти ремонтирует забор. Справа обломок старого тополя. Улица Колхозная заканчивается. Крайний дом справа № 65, слева – №60. Дорога пересекается с проселочной дорогой. Два сенных сарая.

9-35. Деревню миновали. Справа и слева – поля. Слева эстакада для погрузки, какой – либо техники или коров. Дорога пошла в горку. Слева у дороги сосны около семи метров высотой. Слева – указатель дорожный гласит: «Шахунья – 48», «Тонкино – 44», «Шаранга – 68» и стрелки по направлениям. В развилке дорог справа – трансляционная вышка. Подъехал мотоциклист. Говорит, что видел наши фотографии в газетах «Труд» и еще какой-то, а теперь вот видит живых… Кюветы по сторонам дороги заросли кустами ивы высотой до полутора –  двух метров. Слева за кюветом высокие тополя, перемешаны с березами и далее открывается вид на поле. Метров через триста после развилки дорога пошла под уклон и снова незаметный подъем. Лошади бредут уныло. Слышно как скребут подковами асфальт. Справа съезд на поле.

9-50. Начались сосны. Сегодня попутный довольно сильный ветер толкает кибитку, помогая нашим лошадкам. Облака в небе кучево-дождевые. Слева идет всхолмление, справа – понижение.

9-55. Высокие деревья сменились на кусты. Справа за полем открывается вид на поселок. Подъем. Метрах в сорока от дороги, по обе стороны её, проходит линия электропередач.

10-00. Вершинка всхолмления. Съезд с дороги в обе стороны. Снова высокие тополя. Кюветы  более плоские. В них скошена кем-то трава.

10-03. Кюветы заполонили кусты. За полями – лесок. Асфальт потрескан. Левая сторона в неровностях, разбита машинами больше, чем правая. Идет ровное плато. Метров через 400 впереди начинается спуск.

10-10. Съезды с дороги справа и слева. Дорога пересекается с высоковольтной линией электропередач.

10-12. Проезжаем дорожную отметку 216километров. За полем, за речкой открывается вид на большой поселок.

10-15. Начинается ограждение моста через большой овраг, по дну его протекает ручей.

Сразу за оврагом дорога пошла в горку. Начинается деревня. Серый обветшалый сарай деревянный. Башня Рожнова. Коттеджи. Из проволочной сетки забор. Поворот налево. За поворотом четыре двухэтажных панельных дома. Справа в двухстах метрах двухэтажная контора, уже почти  достроен магазин.

10-20. Деревня Арья. 217километр. Слева зерносушилка. Справа механические мастерские. Дорога под уклон. Холодно. Место открытое. Продувается сильным ветром.

10-27. Насыпь через овраг. Деревня Арья заканчивается. Справа за оврагом лесопилка. Бревна разбросаны по полю в радиусе около трехсот метров. Кюветы. Кусты, ива, сосна.

10-32. Проезжаем дорожную отметку 218километр. Справа сенник – навес для сена. В тридцати метрах съезд с дороги в обе стороны. В ста пятидесяти метрах – ферма для коров. Башня Рожнова. У построек фермы кучи навоза. Слева тригонометрический геодезический пункт высотой около пяти метров. Много ворон. Вчера до нас дошла газета «Труд» с фотографией нашей кибитки. А сегодня с утра нам сигналят водители и показывают большой палец в знак одобрения. Колхозники приглашают в гости.

Слева стоит небольшой трансформатор. Силосные ямы справа. Дорога идет со слабым уклоном. Справа у дороги кювет заполнен кучей навоза.

10-40. Очередной овраг. Только поменьше. По дну струится ручей с небольшими заводями. Слева заросли рогоза.

10-50. Развилка дорог. Слева идет на поселок Красногор. Мастерские. Встреча. Козлов Владимир. Водитель Коломенцев Михаил. Мы – вправо. Подошел капитан с воинской части. Спросил, увидев на нашей кибитке логотип ивановского завода «Автокран», где можно отремонтировать прибор «Сон» для автомобильного крана?

Долина речки. Слева по кювету струится ручеек. Справа в трехстах метрах холка леса.

11-00. Речка Арья. Справа трактор «ДТ-75». Бульдозер. Песок. Речка метров семь – десять шириной. Высота берегов до трех метров. Здорово петляет. Слева пашня.

11-02. Дорожная отметка 220-й километр. Вправо уходит полевая дорога. Наша дорога пошла на подъем. Справа в ста метрах от дороги сосновая рощица.

11-06. Съезд с дороги в обе стороны. Куча навоза. За кюветами вдоль трассы сосновые посадки. Высокая трава. Желтые цветочки. Метлика.

11-15. Подъем закончился и начался спуск. Дорога повернула влево. Съезд в обе стороны специально сделан для сельскохозяйственной техники.

11-25. Прямолинейный участок дороги. Сосновые посадки за ними поля. Кюветы поросли ивой, березой, осиной, высокой травой. По обе стороны колоски ржи.

11-29. Съезд в обе стороны. Начало проселочных дорог. Справа двухъярусный лиственный лесок. Слева – поле, речка и вид на отдаленную деревню. «С 09 02 Го»  – с такими номерами автомобиль «Жигули» покружил вокруг кибитки, что-то высматривая. Развернулся и уехал обратно.

11-40. Отметка 223-й километр.

11-42. Сосновая полоса закончилась. По обе стороны начались кусты. Асфальт здесь хороший.

11-45. Слева и справа, словно охватывая кибитку клешнями, подтягивается к дороге лес и впереди метрах в трехстах – лес смыкается.

11-47. Съезды в обе стороны. Дорога наша уходит влево, а кажется, что она упирается в лес и там обрывается. Чуть–чуть проглянуло солнце. Потеплело. Ветер заворачивает пышные гривы кустов. На облучке, спрятавшись за громадой кибитки, теплее.

11-50. Слева плакат с надписью: «Огонь – враг леса». Рядом с плакатом большой муравейник.

11-55. Поля отступили. Начался смешанный лес: осина, береза, ольха. Высота деревьев до 20-23 метров. Кюветы до полутора или двух метров глубиной, заросли кустами ивы.

12-00. Поворот влево на 30 градусов. Съезды по обе стороны дороги в лес. Плохие. Лес обнял нашу кибитку и защитил ее от холодного ветра. Справа в кювете стоит вода. В лесу слышно пение птиц.

12-07. Напоили лошадей, взяв воду из кювета. Вышли на прямолинейный участок дороги.

12-12. Лес закончился. Слева съезд на поле. Справа за сосновой лесополосой тоже поле.

Придорожная отметка 225-й километр. Справа, мелькнула между кустами, деревня и вот открылось: шифером крытые деревянные дома, тополя. Впереди примерно в двух километрах лес снова обнимает дорогу, почтительно расступаясь перед ней и в этом месте, небо как бы прорывает лес, образуя треугольник.

  12-20. Овраг заболоченный, шириной примерно около сорока метров. За ним вновь начинается поле с озимыми. Кусты по кюветам вдоль трассы разорвались. Справа в трехстах метрах на поле стоит серая, совершенно обнищавшая деревня. Со стороны деревни слышен шум поезда. Небо вновь понахмурилось.

12-30. Слева у дороги из покрашенного кирпича будка автобусной остановки. Обочина плохая. Лужи.

12-32. Справа в ста метрах от дороги в поле стоит металлическая триангуляционная вышка, высотой около пяти-семи метров. Справа кювет врезан траншеей, по которой проходит кабель. Нас обогнали две машины с цыганами. Ровный участок дороги продолжается. Слева по обочине идет мужчина в красном свитере.

  12-40. Лес по обе стороны дороги. Пора на привал.

12-45. Остановились на опушке леса слева от дороги. В ложбинке у дороги есть вода. Можно попоить попозже лошадей.

12-55. Распрягли лошадок. Они пасутся на траве. Готовим на обед тушенку итальянскую: «мясо в желе» – подарок губернатора, с яичницей и зеленым луком…

В 18-00 вышли со стоянки. Дорога шла лесом. Видел справа в кювете, залитом водой и заросшем кустами стайку диких уток. Часов в восемь вечера начался дождь. И весь вечер он накрапывал то тише то сильнее. Николай скрылся под тентом. Я, укрывшись офицерской плащ-накидкой, правил лошадьми…

 

25 июня 1992 года.

08-30. деревня Сосновка справа в полукилометре. Семь деревянных домов. С правой стороны ремонт дороги.

08-50. «78 96 ГОШ». Зеленого цвета «Москвич». Виктор и Николай. Проявили интерес к нашей экспедиции. Читали про нее в газете «Труд».

  08-55. На указателе влево: 1,2 километра до поселка «Комсомольский».

09-00. Слева поле ржи. По нему гуляют волны как на Куйбышевском водохранилище, которое мы с Николаем проходили на яхте несколько лет назад.

09-30. Номер машины «У 1601 ГО». Встреча с редактором местной газеты.

09-40. Указатель населенного пункта влево: 1,2 километра «М. Полдневая».

10-20. Отметка «251-й километр».

  10-28. Отметка «252-й километр».

Странная ситуация, но отчего-то не встретилось ни одной церкви, ни одного Храма?

10-50. Деревня Зубанья. Цистерна стоит во дворе. Вороны. Пруд.

11-00. Почта города Шахунья. Сотрудница почты Валентина любезно согласилась поставить штемпель почтовый на страницу моего дневника и оставила свой автограф.

На почте наблюдал следующую картинку. Женщины просят выдать им пенсию за пятое число (это 25 июня). Одна особенно проявляет недюжинную настойчивость. Говорит, что муж лежит в больнице в городе Горьком. Лежит уже месяц. Просится только стать в очередь.

– Сегодня стояла и без толку: денег не досталось. Можно я на завтра займу очередь. Сегодня стояла. Много ли денег привезли. На мне закончились – женщина по настоящему плачет.

– За себя хочу получить. Он у меня еще не на пенсии.

12-30. Железнодорожный переезд города Шахунья.

  12-45. Окраина города Шахунья. «53 00 ГО». Красного цвета «Жигули». В машине цыгане.

15-00. Привал.

18-45. В путь.

19-05. Указатель вправо на поселок Полетаевский 0,8 километров.

  19-45. Деревня Полетайки вправо в трехстах метров. Загон для коров. Серые избы. Только крыши видны среди зелени.

20-00. Свалка прямо у дороги справа размер ее триста на триста метров. Сущее безобразие. Три собаки бродят по территории свалки, роятся в отходах.

20-15. Отметка «281-й километр».

20-50. Речка таежная, чистая. По поверхности воды плавают цветущие кувшинки. Мост.

21-00. Отметка «284-й километр»

21-15. Отметка «285-й километр».

22-30. Граница Кикнурского района Марийской республики…

 

26 июня 1992 года.

Сегодня утром был дождь. Начался он в половине шестого. Мы проспали до 8 часов.

Пока светит солнце, но прохладно.

09-20. Проехали дорожную отметку 288-й километр.

На 289-м километре справа у дороги родник, оборудованный крышей. Это первый такой родник мы видим. Чуть дальше, метра в ста пятидесяти – находится площадка для стоянки автомобилей. Мне в голову пришло следующее изречение: «Воде из-под крана мы безразличны, а природная вода любит, что бы мы ей кланялись.»

  09-45. Отметка «289-й километр»…

17-35. Лежу на бушлате. Сквозь зеленую кисею травы виднеются темные силуэты коней – они стоят рядом и отдыхают. Сегодня пасмурно. Но дождя нет. Прохладно, но не холодно. Одинокие робкие комары. Словом – погода самая наша, ходовая. Костер наш догорел и погас. Сегодня у нас необычный обед. Поминаем моего отца Федора Георгиевича. Тринадцать лет назад в этот день перестало биться его сердце. Царствие ему Небесное. Он почти всю жизнь свою, исключая годы Великой Отечественной войны, проработал на лошадях. Вывозили на них лес. Это называлось трелевкой. Работали и зимой, когда большие сугробы снега и летом, когда комары и слепни. Нередко на лошади приезжал отец домой на ночь. Распрягал ее и стреноживал на лугу у мелкой речки Юзги. К правому берегу этой извилистой речки вплотную подступал лес, из которого и вывозили бревна. Лес этот принадлежал Мордовии. А мы жили в Рязанской области. Лошадь нередко переходила вброд речку и уходила в лес. Утром отец посылал меня за лошадью. Мне было лет 9 или 10. Так-то в лесу лошадь отыскать можно только по следам. Но отец подвешивал к шее лошади колокольчик и по звукам его я находил лошадь. Какое счастье было прокатиться верхом. Правда, для этого нужно было найти в лесу подходящий пень, чтобы вскарабкаться на спину лошади. И если это удавалось, то можно было на ровной дороге пустить лошадь вскачь. Однажды лошадь спотыкнулась, и я перелетел через ее голову и упал на песок. Она резко остановилась и не наступила на меня…

  Папа сильно уставал на работе. Он редко общался с нами. Говорил мало и грубо. А уж потом, когда стал стариться, грубость куда-то ушла. Да и умер-то он еще не очень старым, не дожил четырех дней до своего семидесятилетия. Помню, однажды папа лежал в больнице в Зубове Поляне. И там отрастил усы. На вопрос мамы, почему он это сделал, папа отшучивался: – С усами больше доверия.

Когда бывали у нас в доме гости, а отец любил приглашать в дом гостей и угощать любил, тогда мама жарила для гостей яичницу на сале. Сами такое блюдо мы могли кушать только по большим праздникам. А в будни ели в основном картошку с огурцами солеными или с грибами солеными или с квашеной капустой. Иногда мама готовила пшенную кашу на воде. Разрешалось добавлять в кашу столовую ложку подсолнечного масла, но не больше. Картошку иногда жарили на комбинированном жире или на сале. Я любил так называемую тюрю. Это когда в миску крошили черный хлеб и добавляли туда молоко. Летом с молоком ели землянику и малину. Сахар тоже был не всегда. Чай пили с сушеной свеклой…

  17-50. Ветер шелестит осиной. Мило щебечут птицы. Забытый чайник у костра. Одинокий комар. Скоро в дорогу.

Итак, на поминки у нас оказалось: концентраты жареные с консервированным итальянским мясом в желе, огурец, соус кетчуп польский и кисель с баранками. Подходил мальчик Коля. Учится в восьмом классе в поселке Кикнур. Здесь он у дедушки с бабушкой в деревни. Говорит, что по телевизору видел нашу кибитку и лошадей…Изредка жалобно кричит чибис. С шумом проносятся по шоссе машины. Николай сидит на облучке и пишет заметку в нашу ивановскую областную газету «Рабочий край». Мне уже все надоело. Хочется спать. И ничего не хочется делать. Но нужно запрягать лошадей и двигаться дальше. Лошади немного отдохнули. Дай Бог им сил одолеть эту дорогу!!!

18-55. Вышли со стоянки. Прошли мимо дорожной отметки «309 километр».

19-40. Болят трещинки на правой руке. Их уже целых три и все кровоточат. На левой руке пока кожа выдерживает нагрузку от ветра, солнца и постоянной работы…

Наша кибитка представляет собой телегу, сваренную из металлических труб на резиновом ходу с железными трубчатыми оглоблями и каркасом  типа фургон, обтянутым двумя тентами. Верхний тент из искусственной кожи ( ткань «Теза»), а внутренний из ткани «Визент». Каркас состоит из гнутых железных трубок. Их всего шесть неподвижных и седьмая откидывается над облучком в случае дождя. Облучок представляет собой сварной металлический ящик, накрытый мягкими сиденьями и спинкой. За спинкой я приладил брезентовый мешок, в котором в удобной близости находятся журналы, гостевая книга, маршрутная карта, фотоаппараты, ручки и даже двуствольное ружье. Высота фургона от пола телеги 1,8метра, что позволяет нам в полный рост стоять в кибитке. По яхтенной традиции левый борт телеги занимает Николай со своим скарбом. Здесь, на резинке, протянутой вдоль всей кибитки изнутри, висят его футболка, нож в ножнах, на крючках – армейский бушлат и сумка с медикаментами, позади укреплена ручная коса.

С моего борта висят на такой же резинке: полотенце, рубашка, носки чистые, плавки. На крючках: бушлат, ружье, радиоприемник, вожжи запасные, пакет со спичками, сетка с фотопленками. За облучком мы оставили два зеленых деревянных ящика, в которых хранятся медикаменты для лошадей, бутылки с растительным маслом и кое – что из пиротехники (сигнальные ракеты, фальшфейер). По бортам кибитки из деревянных ящиков с тушенкой, мешков и рюкзаков с вещами, устроены лежанки. В корме телеги свалены в общую кучу рюкзаки с нашей одеждой, упряжью. Тут же лежит дуга запасная, термос, самовар, самоварная труба, сапоги, пустые бутылки из-под лимонада. В коротком проходе стоят банки с концентратами (гуманитарная помощь из Германии, под названием UBERLEBENS-NAHRUNG). Такая же банка, емкостью около восьми литров, но пустая, переделанная мной в ведро, в котором хранится теперь посуда; пакет с продуктами; две наших спортивных сумки с документами; мешок с хлебом и баранками; фляжки с водой; две полиэтиленовых канистры для воды; котелки; чайник; капроновые ленты, на которых привязываем на ночь лошадей; ведро для поения лошадей. Вверху висят прикрепленные за каркас бинокль, мешочки с сигаретами для угощения, так как мы оба не курим, недоуздок, мешочки с зубной пастой и щеткой, седелка, подпруга. Впереди и позади тент имеет входные створы, как в палатке. Их можно зашнуровать, что мы и сделали с задней створкой…

23-00. Пришли в деревню Пижанчурка. Лошади устали. Уже под вечер, на закате солнца, Почта сильно испугалась старой ржавой столитровой бочки, оставленной кем-то в кювете. Представьте себе картину. Монотонная ровная дорога. Пусто. Машин уже давно не было. Тишина. Слева и справа зеленеют поля. Вдалеке лес. Лошади, в такой обстановке, дремлют на ходу. И вот Почта, идет справой стороны в пристяжке и дремлет. Приблизившись почти вплотную к этой бочке, вдруг проснулась, видимо приняв темнеющий силуэт бочки за волка, испуганно вскинула голову вверх, при этом ремешок, от уздечки привязанный к оглобле, разрывается, Почта делает резкий рывок в сторону, постромки из кожи, привязанные к вальку, тоже рвутся и Почта оказывается почти на свободе. Лишь полу вожжа, встегнутая справа к кольцу уздечки, связывает испуганную лошадь с моими руками. Пришлось делать вынужденную остановку и вновь налаживать упряжь. Несмотря на мои попытки успокоить Почту голосом, она еще долго оставалась в напряжении, прядала ушами и озиралась испуганно на каждый куст, отличающийся от других.

Пока Николай ходил за водой с фляжкой, что крепится к поясному ремню, относил в ближайшую деревню конверты с письмами, я проехал с километр. Неожиданно возле кибитки остановился грузовик марки «Колхида» государственный номер «81-22 КВН». Водитель Миша из города Нолинска. Высокий, широкоплечий, скромный парень с огромными ладонями. Поинтересовался нашей экспедицией. Рассказал о характере дорог впереди. Оказывается, на город Советск есть прямая дорога, но она километров пятнадцать не имеет асфальта и проходит по сильно пересеченной местности. Посоветовал ехать нам обычной дорогой. К деревни подошли в потемках. Задувал холодный ветер. Неясная обстановка с огородами, возле которых нам предстояло провести ночь. К тому же рядом находится поле с яровым клином. Остановили кибитку буквально на пятачке, на котором и травы – то почти не было. Вплотную с этой незанятой площадкой – «осыры» то есть «усады», на которых растут картошка и пшеница.

27 июня 1992 года.

Утром познакомились с местными жителями. Анисимов Николай Александрович и его жена Лариса Дмитриевна. У них зять из-под города Иваново. Николай Александрович был и конюхом и бригадиром и мельником…

11-30. Вышли со стоянки.

14-00. Граница Яранского района. Лошади еле идут.

15-20. Указатель дорожный. Влево в 1км. село Уртма. Вправо в 3км. деревня Люя.

У местных жителей марийцев по национальности, удалось кое – что узнать из фольклора.

Сквозь эти места проходил когда-то Екатерининский тракт. «Пряжка» – расстояние в 25-30километров. Ровно столько, сколько лошадь проходит от упряжки до упряжки. Были дома с широкими дворами. Во двор входило до тридцати лошадей. Корм для лошадей продавали в магазинах и лавках. Рядом был кабак. «Жюлик» – половина чекушки, или 125 граммов. «Осырок» – земля 50соток. «гумно» – ладонь с овином. «Ладонь» – пристройка для снопов. «Овин» – амбар, в котором хранили зерно. «Стайка» – пристройка к амбару для хранения сельхозинвентаря: телеги, саней, тарантаса, сбруи. «Пласти» – железные накладки на дверях…

Весьма любопытный факт. Рядом две деревни. Расстояние между ними всего один километр. Деревня Марийские Дубняки – восемьдесят дворов, рабочей силы, что в Китае.

Деревня Русские Дубняки – остался один житель Егорыч, 86-ти лет отроду…

Комментарий Евгения Соболева: Вы хотя бы выходные дни устраивали для себя и для лошадей.

 

Глава 10. Информация для «Ивановской газеты» от 29 июня 1992 года.

– Старик, а не заночевать ли нам в этой деревне?

Я поддержал предложение друга и повернул лошадей к сиротливым огонькам, по которым выдавала себя, прижатая к лесу деревня. Кибитка мягко скатилась с обочины трассы и, раскачиваясь на упругих рессорах, проселочной дороге стала медленно приближаться к деревни. В этот поздний час, ближе к полуночи, нам не хотелось никого из местных людей беспокоить. Потому мы выбрали сами ровную площадку возле строящегося сруба и ярового клина. Чтобы всю ночь пастись двум таким огромным коням как наши, на полу засохлой траве, должно быть мало места. Но мы решили задать побольше овса в кормушки, вспомнив русскую пословицу, что от добра – добра не ищут и распрягли лошадей. Оказалось – к счастью…

Утром познакомились с жителями деревни под таинственным названием Пижанчурка Яранского района, в которой проживают в основном марийцы. Тетя Фрося пока еще не сошла роса, вышла косить траву на своем усаде. Мы разговорились с нею. Одна, без мужа, который не вернулся с войны, она подняла пятерых детей. Четверо получили высшее образование и разъехались по стране. Младший остался при ней и работает шофером.

В старину у наших дедов и прадедов был такой обычай: встретив незнакомого человека, путника, его сначала кормили, поили, предоставляли возможность отдохнуть с дороги, а уж затем начинали расспрашивать, чей будет, откуда и куда путь держит?

Пожалуй, впервые за эту дорогу нас здесь встретили по старинному обычаю. Даже немного обиделись, что мы не разбудили людей из ближних домов, ночью. Сказали, что у них есть конный двор, где обитают полтора десятка лошадей разных пород и кровей. Могли там расположить наших коней и накормить их сеном. Марья Ивановна угостила нас молоком и зеленым луком прямо с грядки. Николай Александрович подарил нам хорошую добротную супонь и за символическую цену продал шестимесячного щенка от немецкой овчарки по имени Гром. Как тесен мир! У марийца Николая Александровича Анисимова зять Володя и дочь живут недалеко от нашего города Иваново, рядом с городом Шуя. Все, с кем бы мы ни общались в этот день, уговаривали нас остаться и погостить у них. Но лошади хорошо отдохнули. Пора пришла запрягать.

– Молодцы ребята! Надо поднимать лошадок – говорили нам на прощанье марийцы.

И вот она судьба! Не успели отъехать от марийской деревни и десяти километров, как останавливается впереди кибитки автомобиль «Жигули». Выходят из него мужчина, поеживаясь от северного ветра, и женщина. Приветливо улыбаются.

– Мы из Литвы. Видим вас второй раз. Вот не удержались, решили узнать, что это такое?

Начались расспросы. Женщина не скрывала своего восторга от вида наших великанов – коней: Владимирских тяжеловозов. На странице Гостевой книги литовцы из города Шауляй пожелали нам и нашим коням счастливой дороги, и достичь намеченной цели. «Побольше бы такого чистого экологически мужественного спорта» – прочитали мы в конце их записи. Вот дожили. Передвижение в кибитке на лошадях уже считают спортом. Во времена А.П.Чехова – это было транспортным средством и только. Но дело не в этом.

Мне подумалось вот о чем. Кибитка и кони открываются нам с еще одной неведомой для нас стороны. Они объединяют сегодня людей разных национальностей и разных вероисповеданий, профессий, возрастов. На дороге, с одинаковым энтузиазмом, выражают свое восхищение нашими конями: и усталый водитель – эстонец; и усатый водитель – грузин; и респектабельный порывистый цыган на черной «Волге»; и юный велосипедист из деревни Марийские Дубняки…

На прощанье семья из города Шауляя подарила нам банку сгущенного молока и тушенки. Что это за необычное проявление доброты и щедрости в наше жестокое время?

Не лошади ли тому причиной? Марийцы не берут деньги за молоко и лук! Литовцы угощают сгущенкой и тушенкой. Молодой лейтенант Госавтоинспекции в Нижнем Новгороде – дагестанец по национальности, дарит нам бутылку доброго подсолнечного масла!

А может быть, просто настала пора возвратить человеку лошадь! Понимают это сегодня все, кто встречается нам на дороге. Понимают ли это государственные мужи???

Ведь даже цыгане, истинные ценители и любители лошадей, пересели сегодня на автомобили.

 

Андрей Сиконеев. Село Опытное поле. Зоотехник. С Армии пришел и взялся в совхозе кормить лошадей. Собрал своими силами сбрую на пять лошадей. Каждый день две-три лошади в упряжке на разных работах по хозяйству. По мнению Андрея: «Нет хозяина хорошего на конных дворах». В советское время исчезли настоящие мужчины.

 

 

29 июня 1992 года.

21-35. Вечереет. Прохладно. Проходим мимо здоровой, крепкой деревни Кутузы. На огромных усадах, косари. Многие раздеты до плавок. Прерывают работу, смотрят на наших лошадей. А деревня все тянется и тянется. Да такая красивая, хотя видны нам только задворки. Крепкая, ядреная, как спелый орех деревня: ни единого ветхого дома!

Впервые видим пасущихся на огромном лугу коней. Всего их шесть. Все на длинных веревках привязаны. Увидев нашу экспедицию, заволновались, забегали по кругу.

21-45. Закончился асфальт.

Решетов Юрий Федорович – кузнец, механизатор, будущий фермер. Село Безводное, дом 5, Яранский район.

 

 

30 июня 1992 года.

19-20. Приятная прохлада. Мое тело пьет ее словно парное молоко. Солнце подсвечивает сзади кибитку, серую ленту асфальта, придорожные кусты, дальнюю березовую рощу, столбы электропередачи.

На мне «афганка», одетая на майку. Состояние земного рая. Внутреннее тепло уравновешено прохладой ласкового летнего вечера.

Сегодня ночевали у села Безводное. Утром около восьми часов собрались умываться и запрягать. Как вдруг видим, Лангуста завалилась в канавку, и дергается ногами, а затем откинула свою тяжелую голову на землю и затихла. Николай закричал на нее. Она чуть приподняла голову и никакой реакции.

– Не трожь ее, она сама встанет – говорю другу, но посмотрев повнимательней понял, что ей самой уже не выбраться никогда из этой канавы, глубиной около шестидесяти сантиметров. Она как раз ногами лежала в ту сторону, где была максимальной высота бровки канавы. Николай сломил ветку и замахнулся на Лангусту. Она даже не подняла головы. Тогда он выплеснул на нее воду из ведра. Хорошо зная, что наши лошади панически боятся воды и видя, что Лангуста лишь покосила глаз на потемневший от воды бок, я не на шутку встревожился. Николай вызвался бежать за ветврачом в село. Я остался с Лангустой. Гладил ее морду, тер бока и все приговаривал при этом: – Дочка, дочка, милая наша Лангуста, вставай, вставай дочка!

Не зная, что делать в этой ситуации, я подумал про вчерашний тяжелый отрезок бездорожья, пески, подъемы, долгие поиски ночлега по пустынным лугам. Мелькнула мысль – не загнали ли ее? Где-то я читал, что лоси умирать ложатся в канаву. А потом решил почему-то измерить температуру у Лангусты. Бросился в кибитку искать градусник, но не нашел и снова – к ней. Она, как мне казалось порой, уже не дышала. Тогда в эти мгновения я растирал ее грудь, бока, тормошил ноги. Вдруг меня осенило: надо прочесть молитву: «Живые в помощи». Я торопливо достал маленькую картонную иконку из нагрудного кармана «афганки», подаренную во время Молебна о благополучии путешественников возле Кафедрального Собора, Отцом Сергием. Стал вслух читать молитву.

Вот бы кто увидел меня со стороны в эти минуты: стоит бородатый мужик в камуфляжной форме времен афганской войны и читает молитву над дохлой лошадью. Но случилось чудо! С первыми словами молитвы Лангуста открыла глаза и взглянула на меня искрящимся, полным жизни взглядом. Я с жаром прочитал всю молитву и стал ждать. Время, от времени, начиная тормошить нашу главную транспортную силу и помощницу. И вот она подняла голову, словно оценивая обстановку, напряглась и, ёрзнув на спине, чуть сдвинулась в сторону высокой бровки канавы. Затем, вся, сжавшись в комок, вывернулась с неимоверным усилием и сначала встала на передние ноги, а потом, неловко подвернув задние ноги, встала и на них. Встряхнулась всем телом и как – то, флегматично нахохлившись, взглянула на все по-новому, изучающее, словно не узнавая. Во время этого происшествия другая лошадь Почта вела себя отрешенно спокойно, но теперь радостно терлась о крутые бока Лангусты. Я взял капроновую ленту и радостно принялся водить Лангусту по полю. Николай приехал вместе с ветврачом на машине скорой ветеринарной помощи. Молоденькая худенькая женщина только издали взглянула на Лангусту и уверенно произнесла:

– Она у вас веселая. Просто отдыхала.

Вот такой случай. Помог мне по новому оценить не только нашу лошадь Лангусту, но и всё и вся. Забегая вперед, скажу: дело в том, что в городе Кировске (Вятка) профессиональные коневоды скептически отнеслись к моему рассказу. Оказывается, лошадь на спине не может находиться более пяти-семи минут. Неизбежен заворот кишок и летальный исход. В нашем случае лошадь на спине пролежала около получаса. И осталась жить. Произошло настоящее чудо, явленное по молитве к Господу Богу.

 

 

2 июля 1992 года.

19-40. Двадцать минут назад вышли с точки дневного отдыха у деревни Высоково. Защемило в груди. Напомнило мое детство в деревни Старое Высокое. Мою малую Родину в Рязанской губернии. Те же серые крыши оседлали пригорок, та же манящая даль, то же раздолье полей.

Утром заезжали в совхоз «Искра», что в деревни Кожи. Там ремонтировали кибитку. Заварили тяги у оглоблей, укоротив их на 4 – 6сантиметров. Проволока, из которой выполнены тяги – вытянулась, и они перестали работать, то есть пружинить оглобли.

Сварщик Николай, худощавый бородач быстро и четко справился с ремонтом, подогнав вплотную к кибитке передвижной сварочный аппарат, укрепленный на тракторе «Т-40».

Лошадей распрягали и уводили подальше.

Сегодня слепни, и оводы, довели лошадок до бешенства. Пробовал брызгать на них аэрозолью «Аксомат». Лошади сразу убегают от нее.

На обеденной стоянке около деревни Высоково обе лошади порвали недоуздки. Хотя Почта была на свободе. Просто к ее недоуздку был прицеплен конец капроновой ленты около двух метров длины. А Лангуста была привязана на длинную веревку. На ней было слепней о оводов разных калибров более сотни. Она порвала недоуздок и рванулась бежать через огромное поле в сторону деревни. Почта пустилась за ней. Николай схватил ленту, прервав свои записи, побежал за лошадьми. Я взял уздечку, ведро, канистру для воды и тоже бегом к деревни: прогуляем лошадей и заодно напоим их.

Поили лошадей водой, которую набрали из колонки у бабушки в большом дому. Привели коней к кибитке и стали разводить большой дымокур. Для него я косой накосил много травы и все подкладывали в костер. Почта опускала свою морду, едва не на огонь, вырывающийся изредка из-под зеленки. При этом она еще ухитрялась кормиться травой с костра. Обе лошади спокойно стояли, кутаясь в клубы белесого дыма, который надежно защищал их от нахальных москитов. Пока они отдыхали, я успел починить оба недоуздка. Даже овес не прельщал сегодня лошадей, насыпанный щедро в кормушки, приваренные к корме кибитки. Так, полуголодными, мы их и запрягли.

20-15. Ребята с машины «Газ-52» спросили: – Не нужно ли вам чего?

Справа участок мертвого леса площадью 150Х100метров. В 150метрах справа кладбище, слева большое село.

20-50. «К 01-82 КВ» . С таким номером автомобиль «Жигули». Сероглазая девушка. Блондинка. С открытой улыбкой. Живо задавала вопросы через открытое окно. Пожелала счастливой дороги.

Вечер тихий и теплый. Весь день морило словно перед грозой. Сейчас солнце подсматривает желтоватым оком по-над молочно-синей тучей. Воздух влажен. Приятно и волнующе пахнет сеном.

20-53. Слева деревня. Пять серых деревянных домиков. Возле одного из них новый забор. Справа открытый косогор с зеленеющими хлебами. От деревушки дорога потянулась в гору. К ней приблизились с обеих сторон березовые рощи. Щебечут птицы. Цокают в тишине подковами наши кони. Поскрипывают рессоры кибитки. Воздух слегка затуманен. Зелень еще нежна и пахуча. Разгар русского лета.

21-15. Справа десятки берез с коричневыми, обнаженными от бересты стволами на участках высотой до трех метров. Обочины открыты. На них растут среди травы ромашки. В вышине чистое небо. Слева, с запада, посреди туч словно жар углей просвечивает солнце.

21-35. Справа прямо у дороги – следы лесозаготовки. Березовые бревна. Хлысты.

3 июля 1992 года.

7-00. Начали запрягать лошадей.

7-20. Тронулись в путь. Очень красивое место.

7-55. Поим лошадей из лесной речушки. Жарко. Слепни.

8-20. Деревня. Вручную косят траву. Вручную на деревянной сохе окучивают картошку. Слева заросли зонтичных растений. Целое поле. Загублен лес слева прямо напротив деревни на площади 200Х300метров.

10-20. По жаре кони еле плетутся. Их сильно донимают слепни, путы, овода. Николай в кибитке спит. Лошади мордами сгоняют друг у друга слепней.

10-55. Водитель Володя с «Краза» дал по ломтю белого хлеба лошадям и подарил плащ, чтобы укрывать их от слепней…

Комментарий Евгения Соболева: Оживление лошади с помощью молитвы- что это: совпадение или сила Божья?

Назад на страницу Плонин Петр Федорович

Постоянная ссылка на это сообщение: http://gavposad-kraeved.ru/nashi-publikacii/plonin-petr-fedorovich/kniga-pervaya-ot-ivanovo-voznesenska-do-ostrova-saxalin-glava9/

Оставить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.