↑ Вернуться > Плонин Петр Федорович

Распечатать Страница

Книга первая. От Иваново-Вознесенска до острова Сахалин. Глава 16 – продолжение4

Книга первая. От Иваново-Вознесенска до острова Сахалин. Глава 16 – продолжение4
6 votes, 5.00 avg. rating (99% score)

1 мая 1993 года. Суббота.

15.00. В кибитке тепло. В проем вламывается солнце. Кибитку раскачивает на ухабах, слышен неровный стук подков, шум машин. Поскрипывает валек справа на пристяжной.

Сегодня встал в семь часов. Напоил и накормил своих коней. Затарил три мешка с овсом.

В девятом часу встал Коля. Он ночью пришел в четыре часа, говорит что звонил Володе Бизяеву – корреспонденту радио «Маяк».

2 мая 1993 года. Воскресенье.

16.27. На обеденном отдыхе. По пояс раздетый. Но стоит спрятаться за горизонт солнцу, как холодный ветер заставляет думать об одежде. Только что вскипел чай, заварил я его горсткой ягод шиповника, собранного еще прошлым летом в Омской области.

На кусочек бетона опустилась пчела. Это вторая за день. Одну пчелу видел в поселке Корховский, опустилась на облучок.

На обед картошка жаренная с тушенкой, молоко, что угостили нас на «24–ом километре» добрые россияне. Ложка брусники. Чай с шиповником. Байкалу наварили рисовой каши и смешали с остатками жареной картошки.

Прогулялся в лес по дороге. Встретил полуразрушенные воинские укрепления: траншеи, окопы, ходы, землянки, убежища.

Амур съел овес и лег. Лангуста стоит, задрав голову. От котелка с чаем идет пар.

16.30. Владимир Бизяев говорит по радио «Маяк».

16.58. Ушел на эту бывшую военную точку, разделся до плавок и лег на телогрейку, чтобы немного позагорать. Тревожно заголосил дятел. Синеют впереди, через долину горы. Оттуда доносится шум проходящего поезда. Еще какая-то птица несмело пробует свой голос. На старом, корявом дереве, похожем на вяз, висит обрывок черного кабеля. Судя по тому, как обветшали деревянные детали укрепления, оно заброшено лет 20-ть назад, не более. Ходы полузасыпаны. А может быть деревянные доски растащили местные жители. Кое-где из-под сухой бурой листвы, топорщатся живые цветы, белые, словно лучистые солнышки.

Собаку я привязал к кибитке, чтобы Коля не ревновал. А то я сегодня взял Байкала на облучок, а он ко мне ласкается, руки лижет, а Коля сидит рядом. Байкал на него ноль внимания. Тогда Коля берет и привязывает его сзади к кибитке, мол нечего ласкаться к Петру.

Вчера весь день тащились по городу. На обед Коля съехал с дороги и в придорожной низине отобедали. Подходили две сестры Оля и Наташа с Комсомольска на Амуре. Помогали собрать дрова для костра. Восхищались лошадками. Потом подошли их родители. Мать, похоже развелась и живет с дядей Васей.

Выезжали с места обеденного отдыха и застряла кибитка в талой почве. Пришлось выгружать овес. Но и это не помогло. Тогда помогли двое парней. Их привели девушки, да еще угостили нас шоколадом мятным. Лангуста с их помощью взяла препятствие.

Ночевали рядом со стелой «Хабаровск» – начало города или конец его. Просто съехали вправо, в лес. Я хотел развернуться на лесной поляне, а Коля предложил спрятаться в низине на старой лесной дороге. Ну и застряли. А сегодня с 9 часов утра копошились до 11 часов дня. И только благодаря школьникам выбрались на хорошую дорогу. Снова Лангуста погнула оглоблю правую, когда буксовали. Я выпрямил её, но для этого пришлось, как всегда, снимать саму оглоблю, разворачивать винты и стяжки.

А в обед подремонтировал левую тягу, что сломалась еще на левом берегу Амура. А на стоянке в клубе так и не подварили – времени не хватило.

Комары. Кусают комары. Да такие крупные, словно воробьи.

Еще минут десять позагораю и надо идти запрягать.

19.55. Мальчишки щебечут позади кибитки. Коля погоняет коней.

3 мая 1993 года. Понедельник.

19.35. Село Могилевка. Конный двор. Сижу в кибитке. Сквозь иллюминатор с кормы сочится вечерний свет. Только что пришел с речки Кия, где купался с мылом. Там, на мосту познакомился с Сергеем Куприяновым – шофер, работает в «Сельхозхимии» в Переяславке. С 1956 года рождения. После Армии – служил во Владивостоке на подводных лодках, уехал на Камчатку и там работал на рыболовных траулерах шесть лет. Говорил, что был и в Заполярье и в Сингапуре, и в Японии. Жалуется, что пьет, но с сегодняшнего дня круто бросает. С женой полгода как не живет. Разошлись. Говорит, что пьет только по пятницам. А жена все ругалась. Если бы хоть слово приветное сказала бы, то он бросил бы пить. А так, мастер на все руки: и плотник, и печник.

Эту ночь ночевали в Переяславке у Дорожно-ремонтного строительного участка «Лазовское». Коля, когда свернули в Переяславке с трассы, начал придираться, мол это не сама Переяславка, а военный городок, и что он видит, что мы не туда едем.

А действительно, идеальный асфальт и фонари над дорогой, и параллельно идет тротуар асфальтированный с правой стороны и рамки от плакатов.

А придираться-то опять ко мне, вроде бы и я виноват, что не туда едем, хотя Коля сам сегодня управляет конями. Так я, чтобы не слышать его спрыгнул с кибитки и пошел сзади. А он свернул вправо по асфальту, тогда как на Могилевку, я узнал чуть позднее, нам надо было ехать прямо, то есть мы правильно ехали и вовремя свернули с автотрассы.

Пока я ходил узнавать, куда ехать на Могилевку, Коля успел свернуть в сторону и кибитка застряла в колее правой стороной.

Мы пробовали запрягать Лангусту в коренники, но она покрутилась-покрутилась вправо, влево и не взяла, лишь согнула правую оглоблю.

Снова выпрягли. Я починил оглоблю. Запрягли на этот раз и Амура. Но и в паре они не взяли. Снова погнули правую оглоблю. На этот раз разгибал Коля и сломал её. Но я предвидел, что она сломается и предупреждал его.

Так легли около часа ночи. Коней пришлось привязывать к передку, ибо корма кибитки плавала в воде. Накрапывал дождь. Но утром, хотя встали почти в десять, светило солнце и было относительно тепло. В кустах пробовала голос какая-то птица. Рядом была какая-то стройка, дом строили, уже фундамент заложен был, начали возводить стены. Коля сразу предложил свой вариант. Он узнал, что вокруг все организации не работают, а потому сварить оглоблю негде, предложил вытащить кибитку на сухое место и ночевать здесь. А завтра сварить оглоблю и ехать дальше.

Я пошел искать машину повышенной проходимости. Коля заворчал, мол зачем сейчас машина, когда надо завтракать. Но мне есть не хотелось, а потому я отправился в сторону дороги. Дойдя до перекрестка у кладбища, я увидел как в какую-то организацию въезжает колесный трактор с тележкой. Туда и направился. Оказалось, что там работают люди и нашелся сварщик-слесарь Рычков Сергей. Молодой, лет 27-ми, с усами. Организация называлась «Заготконтора», то есть заготовительная контора, по заготовке даров таежных. Рабочие выкатывали бочки с лимонником на улицу. Договорился с трактористом Павлом. Проблема оказалась со сторожем. Он настаивал, чтобы я позвонил начальству. Из проходной будки звонили заместителю директора Раисе Семеновне. Она дала добро.

Павел сказал про сторожа, что у него жена работает заведующей складами и, что у них все есть и, что они много воруют. А если Павел воспользуется своим трактором, то поднимают крик и наказывают.

С помощью трактора, тросом, за заднюю ось, вытащили из лужи кибитку. При этом было мгновение, когда чуть-чуть кибитка не свалилась в канаву. А ночью сегодня я видел сон: Коля ехал и снежный кювет крутой. Сначала одной стороной кибитка попала на склон, а потом и вся. И коней потащила за собой, и перевернулась, и легла на бок, и кони упали на бок, друг на друга. Но как-то быстро вскочили и только Амур жаловался на ноги.

И сон оказался в руку.

Коля заревновал к моей деятельности и навязался сам ехать варить оглоблю. Хотя я уже в принципе договорился и без проблем заварил бы без него. Но не стал возражать.

Пока он ездил, я подремонтировал левую оглоблю, что вышла из гнезда на оси. Развел костер, вскипятил чай.

Ребята с «Заготконторы» угостили нас трехлитровой банкой сока лимонника и березового сока. Чай пили, разбавляя соком лимонника. Съел банку консервированной селедки «иваси» с Байкалом на двоих. Открыл, пока не было Коли, для Байкала еще и банку тушенки. Коля не хочет кормить собаку тушенкой. А я знаю, что для собаки необходимо мясо или хотя бы тушенка.

После завтрака и чаепития поставил оглоблю на место и запрягли в коренники Амура.

В Переяславке видели два памятника: на площади – Ленину и, чуть ниже, – Сергею Лазо – огромный белого цвета памятник из бетона.

Проехали Гродеково, а за ним и Могилевка, от трассы получилось 11 километров.

Здесь в Могилевке сначала заехали к Пименову Сергею Дмитриевичу. Бородат, на вид лет 30-ть, уже месяца три как ушел из коневодства, а был бригадиром. Чуть попахивало от него спиртным. У него гости на японской машине. До конюшни нас провожали брат с сестрой Аня и Гриша. Новый забор окружает конюшню. Да, свернули к ней перед мостом бетонным через речку Кия, в которой я купался сегодня. Но купался я возле деревянного моста.

Другая знаменитость – Юра Аржанухин по кличке Смитт был среди коневодов. Познакомились. Юра мастерски изготавливает ковбойские седла. Коля достал фотоаппарат и всех сфотографировал.

4 мая 1993 года.

17.30. На автобусной остановке рядом с правлением предприятия «Веринское» жду автобус на Переяславку. Хочу съездить на почту. Солнце уже по-летнему греет камни, асфальт, воздух. Ветер, правда, не делает день жарким, но ласкающе – свежим и приятным. Тем более полчаса назад я искупался в речке Кия и помыл голову с мылом.

Сегодня встал в 7.30. и сразу включился в дела. Приготовил подковы. На завтрак из сухого солдатского пайка, что нам подарили в Хабаровске, съели горох и кашу и запили чаем. Кстати, в этот солдатский паек входит: банка мясных консервов, банка гороха с мясом, банка рисовой каши с мясом, 12-ть парных кусочков сахара в обертке для «аэрофлота» и даже пакетик чая.

В мастерской, куда пошли с Игорем – кузнец Саша Сидоров, с поцарапанным носом. Шутит:

– Жена вчера поцарапала…

Надо было и третьего на рыбалку идти, а он не пошел. С виду спокойный, рассудительный парень. Из куска рессоры выковал необходимый брус квадратного сечения для наваривания на подковы, что бы они не так быстро стачивались об асфальт. А уже наваривал сам Игорь и обрезал он газовым резаком, только искры желтые и оранжевые летели.

До обеда ушло на это время, а еще в подковах Саша пробил отверстия для гвоздей № 8 (ухнали), а иначе гвозди гнутся, заводские отверстия малы по размерам.

В обед познакомился с директором предприятия «Веринское» Георгием Гавриловичем Торховым. Он не высокого роста, плотный, коренастый с генеральской осанкой, в хромовых сапогах, галифе военного покроя и коричневой кожаной потрепанной куртке.

Он с гордостью показал тяжеловозов двух жеребцов и рысаков: русских, орловцев, буденовцев и дончаков. С ним был пожилой мужчина в светлом плаще и двухдневной щетиной на лице – видно по всем статьям, что приезжий.

«0592 ХТР» № 243 автобус с такими номерами на борту марки «ПАЗ» довез меня до Переяславки, но почта уже была закрыта с 18.00.

18.12. На телеграфе в Переяславке. Небольшое помещение. Зеленый линолеум на полу. Стойка отделана дорогой, но уже потрепанной с углов тканью и темным деревом. За стойкой женщина лет 50-ти, кудрявая в шерстяной кофте. Видавший виды стол и такие же скамейки. Четыре кабины. Наташин телефон рабочий сразу соединили, но никто не ответил. Видимо они там майские праздники не работают в детском саду, где она трудится воспитателем. Телефон геологоразведочной экспедиции тоже молчит. Назвал Кольчугинские номера телефонов: домашний Саши Кожина – моего друга школьного и рабочий Тани Лохиной – моей младшей сестры.

Сквозь пыльные окна телеграфа жарко светит солнце – два окна. Одно, видимо еще с осени забрано полиэтиленовой пленкой. Чистота на улицах поселка бросается в глаза. В остальном поселок обычный для этих мест.

18.30. Поговорил с конторой совхоза «Кольчугинский», где работает моя сестра Татьяна. Трубку взяла её подруга по работе Фаина Степановна. Она сообщила, что Таня работает на прополке овощей в парниках, что Наташа моя всей семьей сейчас в гостях у Татьяны в поселке Раздолье, что в шести километрах от города Кольчугино.

19.10. Поговорил восемь минут с Алиной – молодой женой Саши Лохина, моего племянника и сына Татьяны и Анатолия Лохиных. Она оказалась дома. Сказала, что Наташа была вчера, уехала, что было весело, ходили на шашлыки, копали огородные грядки.

– Вы много теряете, дядя Петя…

– Да, Алиночка, я понимаю, что много теряю, но сейчас надо пройти эту дорогу, отступать некуда. Столько времени, сил, нервов отдано за эти 11 месяцев, ради чего?

Если победит черное, то, что олицетворяется порой в лице Коли, то эта экспедиция, как правильно сказал Сережа Кочуровский, «ничего не стоит, ничего не стоят все лошади мира». И он сам был очень разочарован, увидев наши отношения с Колей, особенно эпизод с подлым ударом в пах.

19.40. Уже подъезжаю к Могилевке на том же автобусе. Дымка. Жгут люди мусор и старую прошлогоднюю траву.

19.53. Сошел с автобуса. Проходил мимо магазина и увидел афишу кино: «Убийца», решил сходить. Дом Культуры из белого кирпича. Богатое новое здание – любой город позавидует такому. Цена билета 10 рублей. Но народ не идет даже за такую цену. Две девочки сидят на задних рядах, да трое подростков. Сцена богато отделана деревом, рейками. Кресла добротные, мягкие.

Сегодня вечером Пименов Сергей Дмитриевич обещал организовать баньку, но прямо скажу, что я помылся в речке неплохо сегодня. К тому же мне не хочется лишнюю минуту быть в Колиной компании. Его хвастовство переходит всякие мерки.

21.40. Пришел на конюшню. У Пименова с организацией баньки не получилось. Об этом пришел сказать Юра, который вчера дал 3 тысячи рублей для нашей экспедиции и, который вместо Юры Сизых едет в Комсомольск на Амуре.

Темнеет. Собираемся ужинать.

5 мая 1993 года.

9.15. Уже сердце просится в дорогу. Сегодня встал в 7.30. Почистил зубы. На завтрак разогрел тушенку, чай с соком лимонника. Байкалу сварил рисовую кашу на сухом молоке.

Нам отдали под жилье вагончик – дом, где обширная комната, кухня, кладовка и прихожая. Там мы и готовим на газовой плите и обедаем.

Утро снова солнечное, но какая-то дымка на небе и даже сверху далеко от солнца радужная корона.

Пришел первым Игорь Николаевич, который наваривал вчера на подковы квадраты из рессорной стали. Около девяти часов пришел Павел Сергеевич – мой земляк из Рязани. Он вчера без станка расковал Лангусте передние ноги, что само по себе необычно. Она никогда не давалась коваться без наличия станка, а тут не только расковал, но и расчистил копыта. Павел – крупный парень, похожий на моего племянника, Александра Александровича Лукина из села Чермные, Кадомского района, Рязанской области. Носит пшеничного цвета усы. Однако лицо у него мрачноватое. Говорит, что развелся с женой. Работал в Екатеринбурге вместе с Горшковым Сергеем Викторовичем. Обещал сегодня подковать нашу кобылу.

В загоне неподалеку жеребец прыгает на кобылу. Идет плановая случка лошадей. Но, кажется неудачно. Все содержимое жеребца вылилось на землю. Он отошел, покачиваясь, понюхал солому и высоко задрав голову долго стоял так. Потом прошел в другой угол загона, подняв хвост – опорожнился. Снова словно пьяный подошел к соломе, пожевал её нехотя, затем вышел на середину загона, обнюхал землю, лег и несколько раз лениво перекатился с боку на бок. Встал и не отряхиваясь подошел к соломе, хватанул в пасть, бросился в сторону, к призывно заржавшей кобыле, антенна выскочила, но еще не получила достаточной твердости и не взяла нужный угол. Кобыла шарахнулась в сторону. Жеребец, прижимая её к забору кинулся за ней. С диким ржаньем набирая силу, ловко заскочил и…несколько раз резво качнул задом. Антенна зашла под хвост кобылы и, на несколько мгновений оба коня замерли. После этого жеребец отпустил кобылу, антенна вывалилась шлангом, с него капали остатки мощной струи. Струи, которая даст жизнь новому потомству.

Все также светило солнце. Чирикали весело воробьи и еще какие-то птахи.

А жеребец, просунув голову сквозь жерди ограды, теребил охапку сена. Кобыла стояла позади него и прядала ушами, слегка оттопырив пышный хвост. В загоне почему-то присутствовала третья лошадь. Видимо еще одна кобыла, только посветлее мастью. Она не принимала никакого участия в играх, а только ходила вслед за темной кобылой.

Самозабвенно воркуют голуби. Фырчат кони. По конюшне гулко раздается шум колченогой тележки, в которой возят ведра с водой для коней.

А ведь это пожалуй ласточка сидит на проводе и распевает! Тысячу лет не слышал её голоса. По коньку крыши ходит пестрый голубь.

18.22. Сижу в кибитке. Сумрак. Уже около часа небо обложили грозовые тучи. Только что пошел дождь, несмело царапает скаты кибитки, сыплет мелким горохом о туго натянутую крышу.

Сегодня, наконец перековали Лангусту. Уваров Павел Сергеевич впервые в истории нашей дороги, сделал это без станка ковочного, на руках. Только когда ковал задние ноги, то пришлось прибегнуть к помощи веревки и блока.

Вообще молодчина парень. Только вот расчистил копыта слабовато.

Брал сегодня интервью у «Смитта», то есть у Юры Аржанухина и, кроме того, истратил на его фотографирование почти две пленки. Снимал момент, как он ловит с помощью лассо жеребенка. Уникальный человек. Единственный у нас в России человек, который шьет ковбойские седла.

Павел от денег отказался. Купил я ему на похмелку рому бутылку емкостью 350 грамм за 1000 рублей. Потом Коля еще две бутылки рому принес. Нажарил яиц и посидели в вагончике за обеденным столом. Всего было десять человек вместе с нами. Только жаль Игоря не было, того, кто наваривал квадраты на подковы.

Дошел до магазина, посмотреть афишу в кино. Но афиши сегодня не было. Прошел около речки Кия. Течение быстрое, перекаты, старый мост.

У нового моста рыбак с удочкой. Желтеет на той стороне цветущая верба. Заколоченные бараки, что-то вроде казарм или летних общежитий вокруг Дома культуры и сюда, ближе к гаражу.

Дождь все царапается по тенту не ослабевая и не усиливаясь, как-то лениво, нехотя, словно раздумывая.

Хочется спать. Когда светило солнце, в кибитке было душно и жарко. А сейчас прохладно, свежо.

Еще днем до обеда сходил на почту и отослал деньги Наташе, Гале и Татьяне.

Очередь за пенсией на почте.

– Кто стоит за пятым и шестым, не стойте, денег не хватит – объявила кассирша.

Вчера замочил сбрую в дегте. А сегодня достал и развесил на гвоздики сушиться по стене конюшни. Дождь на нее не должен попадать ибо она под крышей.

Сергей Владимирович с клуба «Мустанг» не приехал, а обещал и Пименов нас не очень хорошо приютил. Я знаю из-за чего. Дело в том, что здесь были и Юра Сизых и Федя Добосов с Улан-Удэ и в ярких красках и во всех подробностях, наверняка осветили деятельность моего друга Коли, отсюда и холодность и сдержанность ребят к нам.

Хотя Павел сегодня сказал, что нас на руках надо носить только за то, что мы проехали такой долгий путь на конях. В шутку он засобирался вместе с нами. Юра Аржанухин тоже:

– Я бы поехал если бы не семья…

Дождь усилился, пошел настоящий. В кибитке сухо. Хотя я знаю, что с моей стороны швы пропускают воду и скоро с моей стороны тент станет мокрым. Так было не раз.

Завтра собираемся ехать дальше. Не забыть бы Гостевую книгу у Смитта. Корона на солнце была к дождю.

Стихотворение посвящается Юре Аржанухину:

Я склоню пред тобою колена,

В этот памятный праздник твой…

Из кусочков преодолений

Собран мир непростой.

Путь вот к этой минуте был долгий,

Пусть еще впереди твоя Слава,

Есть в Судьбе твоей что-то от Волги,

Мудрость древнего Ярослава.

Я прекрасно тебя понимаю,

Только жаль, что короткая встреча…

И как брата тебя обнимаю –

Ведь общенье с тобою лечит.

Счастлив буду знакомством с тобою,

Твои звезды не скрыть облаками,

Пусть же скачут лихие ковбои

В седлах, сшитых твоими руками.

В день Святого Георгия Победоносца

6 мая 1993 года.

17.20. Лежу на луговине, загораю. Солнце прикрывается облаками, легкими как сон. От кибитки отошел шагов на двести. Спугнул пару уток, что кормились в кочках на болотце.

На обед жареная картошка, молоко, творог, белый хлеб – остатки, подаренные добрыми людьми в Хабаровске.

Подъезжали на «Жигулях» геологи. Один на веселее. С ним эколог Татьяна из Советской гавани. Татьяна подарила нам двухлитровую банку молока. Должно быть она стыдлива. вышла из машины в последнюю очередь. Коля обнажился по пояс. Загорал и одновременно жарил картошку. Я в это время занялся сбруей. Пропитал дегтем шлею, которую починил Юра Аржанухин. Славный парень этот Юра. Я ему посвятил даже стихотворение.

Сегодня утром встал в 7.30. Сразу пошел к лошадям. Напоил их, задал по ведру овса. Зная, что сегодня в дорогу, Лангуста выпила четыре ведра воды, а Амур второе не допил.

Впервые за всю дорогу они попали в теплую конюшню и Лангусте жарко с непривычки. Потому она пила много эти дни и даже потела.

На прощанье сфотографировались с Юрой на его жеребце, оседланном ковбойским седлом – последним шедевром Юры.

17.30. Ветер шевелит страницы дневника. Марево, словно перед дождем. Луг, на котором я расположился очищен палом от сухой травы и теперь тут и там пробиваются из земли зеленые пучки, стрелы травы. По сухому косогору ползают пауки и козявки, уцелевшие после огня. Кое где пробивается хвощ. Пролетел, тяжело махая крыльями чибис. Недавно слышал удода. А там, в Могилевке видел удода с хохолком, сидящего на проводах.

Помню вот так же в Карелии, когда служил в Армии, лег однажды, на траву. И такое многообразие жизни насекомых увидел, что поразился. Как раз мы тогда помогали утрамбовывать зеленую траву в тележки тракторные после измельчения.

Здесь, кроме двух-трех козявок, да одного – двух пауков – пусто. Да и травы-то кот наплакал. Былинка от былинки на 10-15 сантиметров. Но, чувствуется, что с каждой минутой былинок зеленых становится все больше, особенно после вчерашнего дождя.

В поселке отстал от кибитки. Заходил на почту, но неудачно. Как раз они в 13 часов закрыли на обед. Купил творог около 500 рублей за килограмм и молоко 90 рублей за 1 литр 1,5% жирности.

Догнал кибитку уже за поселком, за пунктом государственной автомобильной инспекции (ГАИ).

18.00. Почитал немного книгу о Наполеоне. Пора идти запрягать.

7мая 1993 года.

18.07. Залез в кибитку. Тепло. На улице солнце. Около плюс 20 градусов по Цельсию.

– Но – о! Но – о! Но – о! Пошли! Но – о! – повелительно покрикивает Коля на коней. догнал до мыла Лангусту, заставил пробежать без отдыха почти три километра.

Сегодня ночевали во дворе конторы Капитоновского лесничества. Начальник Собчун Анатолий Анисимович. Пили чай из электрического чайника. Утром Анатолий угостил нас красной рыбой и литровой банкой липового меда. Здесь же, в поселке Дормидоновка, когда поили коней, другой хозяин Семен и его жена Люба, угостили нас березовым соком и полулитровой банкой цветочного меда с пергой.

Встал около восьми часов утра. Утро было пасмурное, свежее. Рабочие удивлялись высоте Лангусты, шутили, собираясь на посадку деревьев: лиственницы, сосны, кедра.

До обеда я был на вахте. Ничего примечательного, кроме двух-трех встреч.

Женщина, которая встречалась нам среди бегунов перед Биробиджаном и её брат, подарили нам 3 тысячи рублей наличными. Встретился нам ивановец, наш земляк. Назвал адрес родителей по улице Демьяна Бедного. Работает сам водителем на «ЗИЛ 131», на вахтовозке. плотный, упитанный, на вид лет 45, не старше.

Еще Сергей из Приморья подарил нам 3 тысячи рублей.

На обед встали на краю дороги, свели коней на зеленеющее поле. На костре жарили картошку на сливочном масле, запасы которого сохранились еще с Иркутска – более килограмма. Я его растопил на костре и перелил в бидон, поставил в кибитку. Коля вылезал из кибитки, задел бидон ногой и масло пролилось на обочину.

Вместо чая пили березовый сок с медом. Нам его налили целых пять литров. И сейчас пока сок есть.

Байкалу жарко, но он не отходит от меня, сидит в кибитке и места себе не находит. Читаю про Наполеона Аустерлицкое сражение. Достал новую кружку, обливную.

19.33. Только что миновали район поселка Вяземский. Собственно сам поселок правее. Мы прошли только краешком. В школьной кочегарке набрали холодной воды. Пробежался метров двести. За мной сорвался Байкал. Слева сады. Толи слива, толи яблоня местная. Кибитку трясет на неровностях дороги.

8 мая 1993 года.

9.23. Только что зарядил фотоаппарат пленкой «ТАСМА» 64 Din ASA.

Вчера свернули на ночлег к летней ферме. На прибитом к столбу плакате надпись: Летний лагерь «Высокая степь».

На ужин блины с красной рыбой и медом. Березовый сок. Для Байкала сварил рисовую кашу, бросил в нее кусок рыбы.

Коля с утра получил коней. Со стоянки надо было сразу влево чуть в горку, а он вправо свернул по кочкам поехал на площадку. Там избивая коней, развернулся снова по кочкам и уж потом еле-еле выехал, измучив с утра Лангусту. Потом скачет с горы по асфальту, когда прекрасная мягкая обочина есть. Делаю замечание. Он назло поступает наоборот. Не понимает, что так Лангуста «отстучит» копыта и «обезножит».

А когда Амур в коренниках, то наш Коля до мыла загоняет Лангусту бегом. Тоже хорошего мало.

Утром сегодня встал в 7.30. Пасмурно – прохладно. На завтрак кашу рисовую и гороховую из солдатского пайка и березовый сок с медом.

Поили коней в речке. По два ведра выпили. Природа красивая. С каждым шагом прибавляется зелени. Слева синеют горы. Байкал на привязи.

11.45. Полчаса назад встретился Сергей Кухарь уже второй раз. Вчера он дал нам 3 тысячи. Сегодня он был со всей семьей: жена Инка, дочь Дарья шести месяцев и сыновья Павел и Иван. Подарил нам банку какао. Солнце появилось. Потеплело. День разгорается.

Глава 19. 9 мая 1993 года. Воскресенье.

День Победы!!!

17.27. Сижу в кибитке. Дождь закончился. Налетает порывами даже с градом. Но тем не менее, успел позагорать под тучами. Целый час принимал воздушные ванны.

17.29. Проходим «201 км.», Коля с Амуром на вахте. Мы с Байкалом в кибитке. Вчера уже в сумерках прошли Розенгартен и за ним километрах в трех стали подъискивать ночлег. свернули влево перед спуском на лесную дорогу и попали на «дикую» свалку. Уже в потемках развернулись и спустились к реке. В темноте съехали с дороги и в двадцати шагах от неё, под прикрытием группы деревьев, остановились на ночлег на берегу речки. Было пасмурно.

На ужин съели банку иваси. Я отказался в пользу собаки. Печенье китайское и минеральная вода, что нам подарили дорогой. Да, черемша свежая листья похожи на ландыши. Лег я в двенадцатом часу. Коля на полчаса позднее. В половине второго ночи разбудил лай Байкала. Кто-то шел по дороге и громко разговаривал. Двое. Коля вылез из кибитки. Я оделся, взял ружье и тоже выбрался на волю. Стояла призрачная ночь. Полной темноты не было. Двое шли по дороге в 20-ти шагах от кибитки и громко разговаривали, возбужденно кого-то ругали. Мы ждали, что они свернут к кибитке, но они прошли мимо. Еще минут двадцать подежурили, но все было спокойно и мы легли спать, разрядив двустволку.

Все утро по верху кибитки шуршал дождь. Я проснулся в 7.30, но пролежал еще час, слушал радио. Коля еще минут двадцать понежился. Шел дождь, то ослабевая, то усиливаясь. Птицы молчали, лишь ворковала на перекатах река, бурно стремя свои чистые воды, бросаясь то вправо, то влево.

На завтрак солдатский паек из банки горох с мясом, рис с мясом и говядины. Какао, что подарил вчера Сергей из Лучегорска, остатки печенья, шоколад.

К десяти часам запрягли мокрых со спины коней. Дождь вскоре перестал. Иногда появлялось солнце. Дождевые облака, клубясь тянулись от океана, синели вершины гор – хребта Сихотэ-Алинь. Они манили к себе своей загадочностью и были справа и слева, то приближались, то удалялись, уходя в сторону. Дорога то спускалась в долину речушки или ручья, то поднималась постепенно в гору, на очередной перевал, за которым вновь обозначался спуск и так без конца.

На обед остановились в два часа. Жареная картошка на костре, с черемшой, чай с китайским шоколадом с орехами, с добавкой сока лимонника.

Дождь сильный и крупный загнал на этот раз обедать в кибитку. Пришлось все убирать от костра и упряжь накрывать плащ-накидкой. Но пообедав, я выбрался из кибитки и уже больше не залезал туда, несмотря ни на дождь, ни на грязь, сидел у костра, покормив перед этим коней овсом. Сначала просто сидел, потом разделся до плавок, читал «Наполеона».

18.12. В кибитку, когда кони бегут с горы, врывается холодный воздух, а так внутри тепло. Байкал в полудреме, то поднимет голову, то уткнув в лапы спит, навострив уши. Стоит мне подняться, как он за мной старается ни на шаг не отставать. Коля от этого бесится и сразу Байкала на поводок к кибитке. А он бедный все когти пообломал и еле ходит, скулит позади кибитки и шею ошейником натирает до крови.

18.17. Прогремел гром. Со стороны океана идет гроза.

18.42. Снова пошел дождь. Затарабанил по верху кибитки, яростно и звонко.

– Ну ка-а, ну ка, взяли, оппа! – и кони побежали вперегонки с дождем. Читать стало темно в кибитке. Слушаю радио.

20.47. Ждем трактора. Коля вопреки моим предупреждениям «засадил» кибитку по самое некуда в грязи. Лангуста при развороте сама едва не утонула, провалилась задними ногами.

Сюда на базу «Леспромхоза» завернули для ночевки. Зашли в сторожку, а там выпивают трое мужчин и одна женщина и с ними парнишка лет двенадцати. Петр с бородой лет 45-ти, оказался пчеловодом, пригласил нас на пчельник – это еще около километра вглубь леса. А дорога очень плохая, разбитая машинами и с залитыми дождем колеями. Я сразу Коле сказал, что бы он разворачивался, дальше не проедешь. Он не послушался и вот результат. Это конечно не беда. Только я ему сказал, что он за эти 11-ть месяцев так ничему и не научился, если влез в явную пропасть, не понимая, что это пропасть.

Андрей, самый молодой из сторожей, пошел за трактористом – говорит, что он мужчина безотказный. Но его не оказалось дома, он в городе. А завтра в этой организации праздничный день. Вот и влипли в историю.

Поселок называется Бархатный. Имена этих друзей я записал. Пчеловод Мазуренко Петр Григорьевич – бывший мастер – животновод. Сторож Юрий Семенович Авдеенко бывший лесник, лет 50-ти. Забуга Светлана Александровна – неопределенного возраста женщина и её сын Саша – 12 лет. Торбачевский Андрей Александрович лет 27-ми парень молодой с усами.

11 мая 1993 года.

18.13. В кибитке. Солнце. Тепло. Чуть более часа назад, прошла гроза с дождем. Обедали за стелой «Лучегорск».

Вчера проходили город Бикин. Ходил на почту. Потом два часа искал Колю по городу. Был на сопке, где стоит каменный пограничник в тулупе и шапке и смотрит на Китай.

Обедали за стелой «Бикин». Жареная картошка, какао. Вчера купался в реке Бикин. Вода обжигающе ледяная. Помыл голову с мылом.

Прошли границу Хабаровского края и Приморья. Вышли на равнину и резко ударило холодом.

Ночевали между поселком Бурлит и селом Федосьевкой. При развороте заехали в канаву, наполненную водой. Прямо в лыжных ботинках распрягал, стоя по колени в воде.

Сегодня весь день в мокрых ботинках. Утром Лангуста сдала назад кибитку и только тогда смогли развернуться. Холодно было до середины дня и накрапывал дождь. В Федосьевке заехали на молочно-товарную ферму (МТФ). Дали два мешка овсяного помола. Заметил, что у Лангусты отваливается задняя левая подкова.

Проезжали пункт ГАИ. Два молоденьких сержанта. Одного зовут Сергеем.

При въезде в Лучегорск видишь сначала водную гладь слева от дороги одного цвета с мокрой дорогой. Видишь горный массив, а в его подножье пятиэтажки.

Коля ходил на почту. Перестав пить с середины апреля, он стал более уравновешенным, а может быть помог разговор с судмедэкспертом в Хабаровске. Но ненависть ко мне и Байкалу нет, нет да и вспыхнет, прорвется.

Перед обедом брал воду чтобы напоить коней, в девятиэтажном доме, внизу расположена стоматологическая поликлиника. Байкал был со мною на облучке, а теперь бежит сзади кибитки привязанный.

Коля догнал меня у стелы на грузовой машине. Купил фотопленки.

Перед обедом меня встретил редактор местной газеты Владимир. Обещал выслать номер с заметкой.

Пока Коля готовил пересоленную гречневую кашу на костре, я зарядил фотоаппараты.

Николай Васильевич на своем тракторе «Беларусь» подвез овса мешок. Я съездил с ним за Иваном Сергеевичем – 56 – летним и он забил три гвоздя в подкову Лангусты. Но один гвоздь при этом не вышел. Это меня беспокоит.

Мало загораю. Нет подходящей погоды. А сейчас бы позагорал, но не хочется отставать от кибитки. Почитаю «Наполеона».

19.36. Совершил небольшую проминку. Где бегом, где шагом пробежал около пяти километров. Одновременно позагорал, раздевшись до плавок. Иначе лето пройдет и не увидишь как и будешь белее снега, белой вороной.

Проехали местечко совхоз «Ласточка». Там знаменитый на весь Дальний восток минеральный источник. Всего-то полтора километра в сторону. Но мы почему-то не заехали. Надо бы заехать. Такое событие раз в жизни случается. Люди за 1000 километров едут сюда испить чудотворной водицы, а тут мимо проезжаем и не завернули. Правда инициативу, чтобы не заехать поднял Коля, а я поддержал его, показалось далеко, а зря, надо бы заехать.

20.00. Только что уехал Николай Васильевич со своим другом Виктором на «Жигулях». Догнал нас в джинсовом костюме, в модных кроссовках. Сфотографировались. Заодно Байкала взял в кибитку, а то он бедный уморился по жаре бежать у колеса. Морда грязная, шерсть линяет, начесал целую охапку, зато он красивый становится. Похож на немецкую овчарку, только маленький больно.

В кибитке появилась муха. Уже надоедает то Байкалу, то мне. Но она пока одинокая. Самая благодатная пора. Уже нет «белых мух» то есть снега, и еще нет остальных мух: комаров, слепней, но вот-вот должны появиться. Зато клещей уйма, уже много.

Вычесывал у Байкала старую зимнюю шубу. Ему весьма не нравится эта процедура. Готов был покусать меня.

В кювете, в камышах он попил воды. Вечереет. Идем почти по равнине. Слабые подъемы и спуски.

20.19. Выпили по кружке апельсиновой воды китайского производства, заедали печеньем по 520 рублей за килограмм, покупали в Бикине.

20.30. Заменил батарейку в радиоприемнике.

Передают инсценированный рассказ Арсеньева: Дерсу Узала.

– Ну-ка! Нуу-каа – ангелы! Она черноока! – Коля понукает коней, заставляя бежать быстрее..

12 мая 1993 года.

9.12. В кибитке. Солнечное, но прохладное утро. Перистые облака протянулись с юго-запада на северо-восток.

Сегодня под утро мне снился сон цветной реальный, как жизнь.

Я ищу пьяную Наташу в огромной массе танцующих пар под музыку. Музыку слышу отлично. Наконец, со спины я вижу Наташу в своем строгом светло-сером костюме. Я беру её за талию – она танцует с высоким плечистым парнем в кожаной куртке. Беру за талию со словами:

– Я не ошибся?

Наташа почти не поворачиваясь отвечает:

– Ошибся.

Затем, поворачиваясь, узнает меня и её руки покидают грудь парня. Парень хочет уходить. Я замечаю досаду на лице Наташи и говорю:

– Если тебе нравится с ним танцевать, то продолжай…

– Нет, нет – говорит Наташа и парень отходит в сторону, а мы остаемся глаза в глаза.

– Ну и что толку, сейчас уже музыка закончится – говорит Наташа и я просыпаюсь…

Ветер врывается в полуоткрытые полы тента кибитки. Позвякивают подвешенные к верху котелки солдатские; танцует в трехлитровой банке замысловатый танец сок лимонника. Зябнут ноги, в еще не высохших ботинках.

Да, самое-то тяжелое – это выдержать более чем годовую разлуку с семьей, когда каждая минута твоей жизни должна принадлежать им: Илюше, Эдику, Наташе, – это ощущение невыносимо остро до боли.

Только дух, только молитвы, что нашептываю я каждое утро и часто днем, обращенные к Богу, соединяют нас неразрывно, может быть даже сильнее, чем мы были бы рядом. А беспредельность расстояния только подчеркивает эту остроту боли и эту крепость духа и святость чувств.

9.35. А между тем позеленели за ночь вершины берез. Проходим по красивой долине, окруженной со всех сторон голубыми горбушками гор.

10.04. Миновали село Пожарское, бывший районный центр. Теперь центром Пожарского района стал город Лучегорск. В продовольственном магазине, куда я забежал, продавцы облепили окно, глазея на проходящую мимо кибитку, и слышу разговор:

– Иваново! Каждый по-своему с ума сходит… Деньги платят им вот они и идут…

Ветер бьет наотмашь. Уже тополя распустили свои клейкие листочки и машут ветками на холодном ветру.

– Но-о, пошли, нооо!

Коля подгоняет лошадей и мурлыкает что-то себе под нос.

Вчера Николай Васильевич, наш новый знакомый из Лучегорска, привез нам мешок овса. Мы его поставили у облучка на краю кибитки у облучка. Так вот, ночью, наш конь Амур, стащил зубами этот мешок на землю, перетащил к кормушкам, порвал его зубами, извалял в грязи, и часть зерна была просыпана на землю.

Вообще-то конь наш любит похозяйничать ночью – настоящий разбойник. Не зря говорят в народе, что от своего вора не убережешься.

– Где же красоты Приморья? – вопрошает с облучка Коля.

А я их вижу в каждом шаге коней, в каждом мгновенье, в каждом повороте дороги и все открываются новые, доселе не виданные красоты, окружающего нас Божьего мира. Вот уж воистину сказано: «Каждое дыхание да славит Господа»!

Мысленно переношу свою жизнь, накладываю на места пейзажа. Как бы я выйдя из дому, наблюдал вершину этой горы, эту речку, этот пруд, этот лес, эти синие горы на горизонте…

11.54. Прошли село совхоза «Пожарский». Любопытная деталь. Час назад, я лежу в кибитке, читаю. Кто-то подъехал к кибитке. Коля стал разговаривать. Потом Коля, молча залезает в кибитку, переобувается в нарядные ботинки и мне сквозь зубы роняет:

– Там люди подъехали…

Я продолжаю читать и думаю, что за люди? Что-то здесь не спроста? Коля переобул ботинки. Нас часто останавливают водители легковых и грузовых машин и я не всегда вылезаю из кибитки в отличие от Коли. Он не пропустит ни одного момента, чтобы не покрасоваться перед зрителями. Но здесь, думаю, надо выглянуть.

Оказывается, Коля прилип к магнитофону, у него берут интервью районное радио и вчерашний редактор газеты Володя Васильевич Гуцевич.

Ну и жук Коля стал! Даже в этом приревновал, чтобы одному поцарствовать перед микрофоном. Действительно, это надо было видеть и слышать. Известная всем охотникам птица глухарь на токовище, ни в какое сравнение с «токующим» Колей не входит. Он пел, он ворковал, он упивался своей песней. На его лице было написано:

– Вот видишь к тебе даже не подошли, а мной интересуются, меня записывают…

12.10. Напоил Байкала. Он бежит за кибиткой. День пасмурный. Холодный. Женщина с редакции говорила о тиграх. Тигры выходят на дорогу и пугают местное население.

«Все живое стремится изведать пространство. Странствие – есть память. Это прошлое и настоящее. Каждое странствие – это богатство, оно меняет человека. Странствие – это ностальгия по другому месту. Утоление тоски пространством. Пока жив человек он топчет землю пятой своей». Волконский Сергей Михайлович. Воспоминания.

13.00. На Нижнем Амуре граница вскрытия ото льда у села Мариинского. Погода в Хабаровске: ночью плюс 2 – плюс 5, днем 13 – 15 градусов тепла по Цельсию, ветер юго-западный порывами до 15 метров в секунду.

21.14. Чудинов Юрий Ефимович после баньки сидит на диване, заложив нога за ногу:

–        В поддержку идеи я расскажу такую историю. Когда я разрабатывал эту идею, жили в Амурске еще. Зашли ко мне друзья: муж с женой. Я подал идею: наплету с веток хижины, койки поставлю и буду курортников обслуживать. Друг:

–          – Чего я остановлюсь у тебя в хижине, у меня палатка есть…

Вот первый год они приехали.

–        Пойду палатку разбивать…

А я им говорю:

–        Ложитесь в хижине.

Вот легли они и сказали, чтобы поднять в шесть часов утром.

Вот бужу я утром их, а они:

–        Дай поспать, как прекрасно.

Второй случай. Приехала курортница и спрашивает:

–        Где тут гостиница?

Увидела хижины:

–        Ой какой примитив.

Она даже не посмотрела, уехала.

А теперь, кто останавливается, спрашивает:

–        Дед, а что же, в хижине ночевать?

Человеку, когда в пути, ему что надо? – Чистую постель, баньку и простую кухню. Приезжают на трех машинах. Видно вояки. Холодно, а они в формах… Переночевали. А потом они заехали снова.

–        Все равно за идею миллион мне должен – говорит Юрий Ефимович Коле, загоревшемуся на этой идеи.

–        Люди будут только тогда, когда цены будут приемлемы.

–        Ты не скидывай со счетов, что для меня это все стоит. Как получается, вот продается дача, земля удобренная, сад, но домика нет. Полцены. А есть домик – две цены.

–        Надоело тебе, если у тебя нет недвижимости, что ты продашь?

Юрий Ефимович курит.

–        Вот я , ты наплетешь эти хижины, но деньги к тебе подступают, куда ты их будешь тратить?

Коля отвечает:

–        Яхты, новые хижины…

–        А дальше что? У тебя капитал скапливается, куда ты его денешь?

–        Мы их за два дня сплели и марлей изнутри обтянули и над койкой повесили марлевые пологи. Тем более на курорте спариваются. К тебе поедут. Слушай, а у тебя не получится так, как в той сказке: цыган – лошадь… хребет сломаешь… раз… и горшок с яйцами разбил.

Костя, сын Юрия Ефимовича на реплику Коли:

–        Видишь, ты как мыслишь, только для отдыха, а здесь другое дело.

–        Он хочет не придорожную гостиницу.

–        Первая идея была поставить не море в районе Находки, а потом, когда ездили, выбрали здесь. Там два месяца сезон. А здесь и огород, и дом, все можно.

–        У меня план как был. Рассчитывали на лето, на сезон. Поставили сауну, тут огород, сад, теплое помещение. Буду строиться. У меня две семьи. Сын и дочь. А здесь и свежий воздух и чистые продукты, и рынок сбыта. А мне еще сноха сказала:

–        А если будем ссориться?

–        Сделаю очень просто: сутки одни отдежурили, сутки другие.

–        Были такие конфликты. Приезжают с семьей отдыхать и говорят мне:

–        Вы пожалуйста поменьше заходите в хижину, чтобы не напускать комаров.

–        А дети бегали, напустили комаров и женщина утром обижалась.

–        Ой, сколько людей и столько характеров!

–        Дело вот в чем, я на нее ни граммы не обиделся.

–        Каждый человек для себя индивидуум, главное не брать в голову.

–        В сфере обслуживания надо быть очень терпеливым. Вот даже летом, сидят две семьи на летней кухне, комаров уйма:

–        Ой, дед, у тебя комары…

–        Сейчас сделаем. Этим надо дымокур, этим комары. Что я делаю: беру комнатный вентилятор и направляю дым на ту семью, которая терпит дым.

–        И такого болтуна как я… Язык это дар природы им надо уметь пользоваться.

–        Вот пожалуйста. Деньги надо уметь заработать. Но не меньше ума надо чтобы расходовать. А я, положа руку на сердце, я никогда не задумывался, чтобы заработать много денег. Сколько заработаю, столько и довольно. А тут получается, деньги получил – израсходовал. Тут есть фермер подпольный, он был главным инженером.

Дом, участок. Он был председателем поселкового совета. У него трактор, бензовоз, масловыжималка, сеялка. И вот он ко мне подходит:

–        Цены растут, как быть?

–        А я не страдаю, цены растут и у меня растут. Только за детей и внуков. Кто деньги в дело пускает, того инфляция не беспокоит. Он единственное что сделал, что все узаконил. Все у него было. А потом еще смотри, первый год я начал, а второй год было наводнение. Народу было очень много, все ко мне. Милиция:

–        Сели только с детьми.

–        Пять рублей хижина. Один рубль за постель. Мне говорят:

–        Ты за счет наводнения разбогател.

–        Это наводнение, на самом деле, сыграло мне плохую роль. До этого я 16 рублей за каждую ночь имел. А потом на другой год я ставку 3,5 рубля, а тратил 5 рублей, а прошлый год 10 рублей.

–        Помидор море, отборные плоды собраны. Но их же надо собирать. Он набрал, приходит. Слушай, во-первых дешево, во-вторых как хозяин, с грядки!

Сколько ты все оцениваешь?

–        Это позапрошлый год.

–        Полтора миллиона я тебе плачу и один миллион за идею!

–        Такая хитрость родилась! Как только попарюсь, вешаю табличку: «грипп».

–        Но бывают и такие встречи. Это я сам признаю, что охамел! В половине третьего ночи разбудил меня клиент и говорит: – Слушай, чайку попить. Я встал, приготовил чай. Он стакан выпил и еще 50 грамм выпил. И наполовину оставил. Спрашивает: – Ну, сколько с меня?

–        А я возьми и скажи: – 800 рублей!

–        Эх, батя!

–        А я сам себя успокаиваю: – Пусть не ходит в половине третьего ночи.

–        Еще так было. Заходит: – Первое не надо, второе не надо, чай попью. Вижу, что отвлекает от работы и трата времени не оправдывает.

–        Бывало и так. Заходят в третьем часу ночи двое. Покушали, выпили. – Ну, сколько с нас? По 400 рублей за двоих или за одного?

–        За одного.

–        Нет, дед, за двоих.

–        Ну, тогда совсем не надо.

–        Ну, дед, до свидания.

–        Я хамам руку не подаю.

–        Знаешь чего друг, вот сопку видишь, объезжают, а не то объезжают хижину.

–        Заезжает вечером ко мне на велосипеде с рюкзаком. – Можно остановиться?

–        Турист с Архангельска по Приморью. Он помылся, постирался, поужинал, позавтракал – 70 рублей насчитал.

–        Слушай, дед, я до Хабаровска, там перевод получаю и высылаю тебе деньги.

–        Он уехал, глянул я на сопочку, а там велосипедисты.

–         Спрашивают: – У тебя  ночевал?

–        Они давай его материть. Не пришлет. Так и вышло.

–        Всегда первый едет учитель английского языка. Ему все помогают.

–        А так все бывает. То инструмент увезут, то воронку увезут. Сами подрывают доверие к себе.

–        То шланги, то еще чего. Уже подполковник. Дал ему ключи. Будешь уезжать, тут оставь. Так и увез.

–        Первый раз у меня увезли восемь одеял. Кому пожалуешься?

–        Летом пацаны работают лет по 9-10. Холодные соки, квас, сами себе зарабатывают.

–        Когда я начал свою деятельность. Давай возьму из нержавейки вилки, ложки, чайные ложки. Потом стал замечать, что-то алюминиевых ложек стало много. Оказывается, меняли посетители. Ножи меняют. Доходит до смешного. Понимаешь, у нас еще не привыкли. У нас все казенное было. А в магазинах ничего не было. Вилку взял в столовой – там спишут. А он забывает, что у меня никто не спишет. Все из моего кармана.

–        Приезжают на трех машинах. Москвич, Волга, иномарка. С Хабаровска, Якутска и Биробиджана. На Волге пробит глушитель, а уже разговор был, что на обратном пути останутся ночевать. За прокладку  для глушителя 10 рублей он мне платит. А тут женщина сидит с ним вся в золоте. Она мне и говорит:

–        Вы не стесняйтесь с людей деньги брать.

–        Пришло время расчета. С вас 25 рублей, с вас 25 рублей, а с вас 50.

–        За что?

–        За то, что советы такие даешь.

–        Каждый как может, заплатит. Кавказцев, как я их не люблю. Но я вида не показываю.

–        Поделюсь с вами и своими планами. Допустим, я построил, оштукатурил, обоями оклеил, палас, коечки, стол из дуба, сектора большого диаметра, и остальное. Потолок оргалитом, также рога повесил, букет зимний.

Мама: – Ой, эти девки. Как-то мы пустили. Да, они такие наглые.

Костя: – Они по одному нормальные. То начинают. Кто грубый – тот и начальник среди компании. Они «нет» не понимают. Спят не спят. Орут, кричат.

Костя: – Все на этом повороте бьются. Про самосвал вспомнил.

Материал для газеты.

«Хижина».

Еще прошлым летом, в Нижегородской губернии, мы встретили молодую семью, которая готова была содержать постоялый двор. У них были свои продукты – молоко, мясо, овощи и даже мед. Было помещение – рядом с дорогой стоял большой заброшенный дом еще в хорошем состоянии. Они боялись одного – зависти и озлобленности соседей.

Проблема постоялых дворов волновала нас не меньше, чем экология и народные промыслы, да и само коневодство. В старой, забытой нами России, такой проблемы не было. Только у нас при социализме, проявляя максимальную заботу о человечестве, напрочь забывали о человеке.

Даже для автомобилей, через каждые 50-100 километров построены «бензопоилки», а вот водителю пить, есть, отдыхать не полагается на работе, как бы он не врезался в недра российских дорог.

Мне казалось всегда, что постоялые дворы нужно заводить в каждом селе, в каждой деревне и даже не по одному, а пусть их будет несколько. Для этого не  надо хрустальных гостиниц и достаточно жилое теплое помещение рядом с хозяином или даже под одной крышей для трех-пяти или семи человек, где должна быть чистая постель и нехитрый обед. И если таких дворов будет много, то проблема будет снята. Если занято в одной деревне, то водитель проскочит на своем усталом КАМАЗе еще пару десяток километров, а если связать эти дворы телефоном, то уж будет знать наверняка, где есть местечко для ночлега и отдыха.

Проезжая Россию по самой главной дороге автомагистрали Москва-Владивосток, мы не встретили ни одного постоялого двора. Попадались два-три придорожных кафе или закрытых на обед или на выходной. Да еще в Красноярском крае видели  две-три новостройки – будущие кемпинги с размахом, стоящие больших затрат.

Во первых два-три кемпинга на всю Россию погоды не сделают. Во вторых, так как дорогое строительство – то все услуги – еда, постель – все будет непомерно дорого. И снова простой водитель будет оставаться ни с чем, один на один с голой обочиной.

Я сказал, что ни одного постоялого двора за 11 месяцев дороги своей мы не встретили. Но вот буквально вчера, проехав село Знаменку Пожарского района Приморского края, наше внимание привлек необычный знак с надписью: «Хижина», обещающий водителю обед, отдых при отсутствии комаров. Хотя шлагбаум, перегораживающий въезд на территорию хижины и был открыт, но мы уже проехали мимо, думая, что здесь очередное государственно-казенное заведение, посетив один раз которые, у водителя пропадает надолго и аппетит и желание отдохнуть, а появляется желание материться.

Лошади уже прошли знак, как с крыши легкого двухэтажного строящегося домика, нас окликнул мужчина лет тридцати пяти в спортивном костюме с молотком в руке. Мы завернули коней и въехали на просторный двор, огороженный живой изгородью из кустов, со странными строениями, действительно напоминающими папуасские хижины, сплетенные из ивовых прутьев.

Познакомились с хозяином хижины шестидесятилетним, сухим, подвижным, с юношескими глазами и пышными желтоватыми от курева усами.

–            Чудинов Юрий Ефимович – назвался, улыбаясь он и представил нам сына Костю и жену Нину Дмитриевну, тоже приветливо улыбающихся.

Мы думали поздороваться, чуточку поговорить и отправиться дальше. Но гостеприимство наших новых знакомых задержало нас на весь остаток дня и на всю ночь.

Нас вкусно накормили, как впрочем и всех, кто заезжал сюда в это время. Спустя каких-то два часа была жарко натоплена банька. Блины, чай, молоко. Хозяин оказался для нас просто кладом. То, о чем мы мечтали, он претворил в жизнь за каких-то пять лет и продолжает развивать свое дело. Мы попали на настоящий постоялый двор, именно совпадающий в нашем представлении с назначением своим. Сюда можно завернуть в любое время суток и в любое время года. Здесь примут, обогреют, накормят и уложат спать, будь ты генералом, будь ты экспедитором или просто водителем «дальнобойщиком». Летом они могут принять одновременно 24 человека, зимой пока меньше, всего 7 человек. Но если едут колонной 12 человек, то примут всех 12. За стаканом вкусно заваренного чая знакомимся поближе с президентом «хижины».

Родом Юрий Ефимович из Перми. Его жена, в девичестве Банникова, из Башкирии. Там, в селе Аскино до революции ее родители всегда содержали ямской двор. Чудиновы поколесили немало по России. Последние годы жили в Амурске Хабаровского края. Сам Чудинов 43 года проработал на государство из них 25 лет водителем. Его постоянно угнетала мысль об отсутствии элементарного сервиса для водителей. И вот он решил организовать свое дело. Друзья подшучивали над ним:

–        Ну и как же ты начнешь, где возьмешь капиталы для постройки?

–        А вот возьму да сплету хижину, обтяну марлей, поставлю кровати.

Так он и сделал. А сначала выбрал место. Так получилось, что при поездках на море, в этом месте они всегда останавливались на отдых. Разбивали палатку за селом Знаменка. Что-то необъяснимое притягивало сюда. Выйдя на пенсию пять лет назад решились и поменяли квартиру в городе Амурске на поселок Новостройка, что всего в пяти километрах от Хижины.

Выхлопотал он семь гектар так называемой пахотной землицы, которая уже давно поросла лесом. Раскорчевал около гектара, построил времянку в полкирпича, а вокруг нее из кольев и прутьев соорудил четыре хижины.

Две с половиной тысячи – весь капитал на двоих с Ниной Дмитриевной – вот с чего начинал Чудинов. Закупил он на эти деньги матрацы, одеяла, койки, постельные принадлежности. Первоначально приходилось стоять на дороге и зазывать проезжающих, показывая знаками: – Мол заворачивай сюда, тут покушаешь, отдохнешь – во!

Теперь приглашать никого не надо. В летний сезон, проезжая семьями на отдых к морю, люди заранее бронируют места в Хижине, заплатив наперед, только чтобы попасть к Деду, как нередко называют Юрия Ефимовича гости.

Останавливались у него и иностранцы: американцы, японцы. Мототуристы. На ночь приехали. Ходят меж собой говорят. А слова Америка, Австралия часто произносят. Юрий Ефимович не выдержал да и спросил переводчицу, о чем это они?

–        А они сервис сравнивают. Там стекло и бетон. А здесь простота и им больше понравилось.

«Мы удивились, что в СССР есть такие отели» – написали они в книге отзывов.

Вот так, не больше и не меньше. Еще больше бы удивились, когда узнали бы, что Чудинов пока в России один единственный.

Обеды в Хижине вкусные и сравнительно недорогие: 400 рублей стоит полный обед и 370 рублей стоит ночевка – это цены на 12 мая 1993 года.

–        Престиж фирмы дороже всего – рассуждает Юрий Ефимович.

Как же был удивлен водитель, когда спустя три года ему возвратил дед дорогую вещь, оставленную в хижине «пять лет назад».

Другой пример. Сидят, ужинают две семьи в летней кухне. Вдруг до деда доходит жалоба на комаров.

–        Сейчас придумаю – не растерялся дед и соорудил дымокур. Комары исчезли, но одна семья не переносит дыма. И тут дед не стушевался. Вынес вентилятор и направил дым в нужную сторону. Обе семьи остались довольны.

В книге отзывов много хвалебных записей  и лестных слов в адрес гостеприимных хозяев Хижины. Посвятил и я им такие строчки:

Бывают встречи, что подарки

И эта встреча такова:

В волшебной хижине под аркой

От чувств кружится голова.

Родные, милые до боли…

Пусть эта встреча коротка

Я вам желаю хлеба-соли

И к росту нового витка.

Спасибо вам за ваши руки,

За голос, за улыбку глаз,

За то, что взяли на поруки

Дорогу русскую и нас!

В свою очередь Юрий Ефимович оставил нам в Гостевой книге следующее:

«Мне очень было приятно познакомиться с вами, как с путешественниками по России, носителями идей возрождения могущества и славы нашего Отечества. Возрождение традиций, промыслов и уклада жизни. Должно же быть у нас Россиян свое Родное, Русское. Спасибо вам за ваше стремление пробудить в народе это возрождение. И позвольте себя, жену и сына считать нас своими единомышленниками.

Глава семейства, основатель придорожной гостиницы «Хижина» Ю.Е. Чудинов».

И еще снизу приписал:

«Успехов вам».

За беседой птицей пролетело время. И ночь прошла. Пора было запрягать коней. День словно подарок – солнечный, яркий, голубоглазый. Мы обнялись.

–        «Храни вас Бог»! – последнее, что я увидел надпись у поворота в Хижину.

–        Храни вас Бог – шептали сухие губы старика, взвалившего на свои еще крепкие плечи прошлое, настоящее и будущее России.

–        Храни вас Бог – эхом стекало с гор и по весенним распадкам и речным долинам рвалось на равнины бескрайней России. Глухо и трепетно звучали эти три слова над её дворцами и хижинами, вызывая необъяснимое волнение в, еще не до конца ослепших, сердцах россиян.

14 мая 1993 года.

9.21. Итак, дорога продолжается. Позавчера ночь провели в придорожной гостинице «Хижина», где очень тепло встретили нас хозяин Чудинов Юрий Ефимович, его жена Нина Дмитриевна и сын Костя. Дай Бог им здоровья!

Эту ночь ночевали на границе Дальнереченска, на территории асфальтового завода. На ужин готовили жареную картошку и  чай. Вместе с нами поужинал и сторож Виктор – парень лет 27-ми.

11.22. В Дальнереченске свернули по улице Тухачевского на ДОК (Деревообрабатывающий комбинат), где по словам местных жителей есть специалист по ковке коней.

Перед этим зашел на почту, оправил заказное письмо на имя Евсеева Виталия Николаевича, отвечающего в аппарате Губернатора Ивановской области за связь с СМИ то есть с газетами. И еще отослал бандероль с часами Гусеву Володе – подарок на день рожденья для Саши.

Ходил по территории ДОКа минут пятнадцать до кузницы и обратно. Какой же неописуемый бардак я увидел, захламленность страшная. Та же болезнь, как и всюду в наших развращенных социализмом деревнях и селах. Никому ничего не принадлежит. Потому душа ни у кого не лежит, чтобы украсить, прибраться. Если бы было частное производство, частный дом, улица, квартал, то наверное было бы по-другому. Кузнец никогда не ковал коней, но вспомнил, что дед кует на улице Тихой. Едем туда теперь. На завтрак сыр консервированный с апельсиновым соком и белым хлебом.

15 мая 1993 года. Суббота.

15.35. Время местное во всех записях.

Лежу на разостланных солдатских телогрейках, загораю. Одновременно наблюдаю как пасутся лошади. Сегодня первый такой по-летнему теплый и солнечный день, а поэтому на свой вечный промысл вылетели мухи и уже облепили глаза коням и стараются кусать, где можно. Кони стали активно работать хвостами. Кожа на их крупах то и дело подергивается, спугивая назойливых мух.

По зеленеющей лужайке торчат сухие прутья, следы весеннего поля, да разбросаны желтые глазки цветущей дикой клубники.

Ветер с утра холодный, к этому времени прогрелся и лишь ласкает обнаженное тело.

Вчера на обед остановились у села Солнечное. Сварили гречневую кашу и пожарили остатки яиц, что подарили нам Нина Дмитриевна в Хижине.

Много ли мы отъехали от нее, а кажется целое столетие прошло.

Вчера я поставил после обеда Лангусту на растяжки между деревьев и хотел подтянуть подкову. Коля не дал мне это сделать. Налетел, отнял молоток и своими руками стал прибивать гвозди. Я пошутил:

–        Сначала в стену научись забивать, потом в копыто.

И действительно, один из гвоздей пошел в живое тело. Я предупредил, но Коля снова  набросился на меня с руганью, мол ты ничего не понимаешь, если бы  в живое, то она так бы забилась, что все тут сокрушила. Но все-таки у него хватило разума, чтобы вытащить гвоздь, оттуда моментально пошла кровь. Я залил ранку зеленкой.

После обеда наш конь Амур был в коренниках. Ему достался участок дороги в несколько километров, где сплошной щебень. Как раз на границе Лесозаводского района.

От идущих по дороге КАМАЗов поднималась такая пыль, что несколько мгновений ничего не было видно.

Дорога вновь проходила по живописным местам. Слева через долину, у подножия гор, сквозь жидкие вершины леса виднелось селение Невское, или поселок Невский. Синели дальние увалы гор, нежно зеленели ближние сопки.

Встречались ручьи и речушки. В одной из них я напоил коней.

На ночь расположились в рощице слева в 150 метрах от дороги, рядом с заросшим кочками старым руслом речки или ручья, превратившимся в болотце.

Развели костер, вскипятили чай, открыли банку печеночного паштета из запасов, подаренных Сергеем в Хабаровске, мед, что еще в Дормидоновке нам подарили добрые люди, батон первоклассного вида и вкуса, купленный мною вчера в Дальнереченске за 60 рублей.

До 23 часов гулял с Байкалом по лесной дороге. Уже в темноте, при свете звезд напоил и задал корма коням. Овсяной помол в сухом виде они поедали неохотно, а вот с водой в виде каши едят за милую душу. Навел по два ведра и к утру уже все смолотили.

В половине третьего ночи я проснулся по мелкой нужде и услышал, что кто-то кричит:

–        Ээ-й!

Залаял неуверенно Байкал. Я шикнул на него: – Фу!

Потом еще в половине пятого Байкал на кого-то взбрехнул. Коля вылез из кибитки, но никого не было видно и слышно. Утром встал в девятом часу.

Костер. На завтрак китайские спагетти, тушенка из солдатского пайка, чай с медом. Байкалу сварил рисовую кашу с кусочками сала, как и теперь на обед.

Лангуста в коренниках с утра до обеда. На обед встали минут десять третьего. Кибитку оставили на краю дороги. Распрягли коней и отвели на лужайку.

Да, встречали вчера инкассаторы из Лучегорска под хмельком и нам предлагали пиво. Мы отказались! Показывали револьверы, говорят, что и автоматы имеются у них.

Сегодня встретили три КАМАЗа. Водители их ведут из Китая. Передавали привет от Сергея и Володи из Хабаровска, а еще один отстал, спустя час нам встретился. Зовут Михаилом, дал нам две бутылки пива.

А еще Козлов Сан Саныч встретился из Федоскино с другом и с ними мальчик лет шести. Едут с рыбалки с китайской границы, но ничего не поймали. Так вот этот Козлов, круглолицый, когда записывал в нашу Гостевую книгу свои пожелания, то забыл как пишется буква «ж». Он еще котелок нам подарил и картошку.

Сегодня с утра была моя вахта. Успел дорогой постричь бороду, а то она у меня стала как у Фиделя Кастро, не меньше.

16.10. Кони стоят, задрав морды, отдыхают, прислушиваются к пению петухов. Метров 300 отсюда поселок за деревьями прячется.

Байкала я привязал к кибитке, а то он всюду за мной, не отстает ни на шаг. Вот он залаял на идущего мимо мужчину. Коля выглянул из кибитки, где ведет свои записи. Много дубов в этих краях и они еще стоят голые.

16.35. Полежал немного на спине с закрытыми глазами и теперь от яркого солнца строчки кажутся черными. Кони спустились в кювет с луговины и там пасутся, помахивая хвостами. Еще полчасика и запрягать – снова  в дорогу. Хочется пить. Там в кибитке на полу стоят две бутылки с местной минеральной водой с местечка «Ласточка». Так она и называется эта вода – ласточкой. Потихоньку, исподволь, начал тренировать брюшной пресс. Для этого во время движения кибитки я опираюсь руками об кормушки, приваренные к корме и, то поднимаю, то опускаю ноги. Мышцы живота теперь побаливают. Это хорошо.

Еще хорошо, что холода задержали нашествие комаров, мух, слепней. Но впереди нас, очевидно, ждут сражение с этой нечистью.

На повышенных оборотах близ села работает трактор, видимо вспахивает участок под картошку или сажает. Слышно как поют петухи. Ветер колышет сухие метелки травы, не сгоревшей в пожаре весенних палов.

Сегодня читал «Наполеона», сидя на облучке. Оказывается, в Бородинской битве принимало участие 130 тысяч человек со стороны французов 587 пушек  и с русской стороны 103 тысячи человек регулярных войск, 7 тысяч казаков и 10 тысяч ополченцев и 640 пушек.

Все это так интересно и так страшно и так близко. Я вполне разделяю чувства Саши Кожина, который уже не первый год 5 сентября устремляется туда, на место боев в Бородино.

На небе ни облачка. Изредка промчится по шоссе автомобиль. Абсолютное большинство машин здесь японского производства. Даже ветер притих, только трактор все пашет и пашет, затихая на поворотах.

Позавчера, когда ночевали на асфальтовом заводе, я постирал брюки, куртку, майку и офицерскую рубашку. Теперь уже все сухое.

Сегодня днем прошли середину расстояния между Хабаровском и Владивостоком, кажется это был 384-й километр.

17.37. В кибитке жарко. Полчаса назад выехали с места обеденной стоянки. Оказывается, что мы стояли в 3-х минутах от совхоза, где можно было затариться зерном, у нас последний мешок помола остался – так вот. А сейчас мы заехали, а в конторе уже никого. Они сегодня работали до трех часов. Совхоз называется «Ружино».

–        Нн-оо, пошли! – кричит Коля на лошадей.

Байкал дремлет, высунув морду на сквознячок.

19.45. Снова в кибитке. После встречи полчаса назад с гостями из Находки. Две женщины и двое мужчин веселых, влюбленных друг в друга и во все на свете.

Сделал небольшую зарядку. 60 отжиманий подряд и до 30-ти поднятий ног.

Солнце. Коля сегодня так загнал коней, что у Лангусты подковы почти поотваливались и даже передние хлябают. Как я ему не доказываю с самого Иваново-Вознесенска, что расстояния мы можем брать, только увеличивая число ходовых часов, а не скоростью. Он с этим не соглашается и все гонит и гонит при первом удобном и неудобном случаях, когда садится за вожжи.

В кибитке жарко. Коля остановил коней:

–        Надо в гальюн сходить – отодрал кусок картона от ящика и исчез в придорожных кустах.

Байкалу в кибитке жарко. Он хочет пить, но терпит. Воды питьевой мало осталось. Забыли набрать в Ружино, а больше деревень близко не было. Читаю «Наполеона», как он первый раз отрекся от престола.

16 мая 1993 года.

11.47. Только что вышли с ночного бивуака. Вчера Коля весь вечер гнал коней и подковы у Лангусты так расшатались, что повылезали некоторые гвозди. С утра пришлось мне заняться подтягиванием передних и задних подков и кое-где менять гвозди на новые. Коля решил привязать переднюю ногу за ствол дерева, но Лангуста вырывала ногу, да и ковать ее в таком положении было невозможно. Я взялся один поправить подковы, но Лангуста не хотела даже давать ногу, ибо мы ее расстроили. Один раз она позволила взять ногу, но я забил гвоздь не удачно и его пришлось вытащить. Я перебросил веревку через спину лошади и только надо было второму человеку чуть-чуть поддерживать, но Лангуста уже вошла во вкус и пришлось с ней поругаться. И, когда очередная попытка моя почти увенчалась успехом, они так забилась, и стала махать передними и задними ногами, что зацепила мне икру под коленом левой ноги да так, что остались две кровавые полосы и мышцы при ходьбе побаливают капитально. В конце концов вдвоем сумели подтянуть все подковы, вот только надолго ли?

День вроде солнечный, но с холодным ветром. Дорога ведет на перевал. Между горами лес.

17 мая 1993 года.

15.00. Десять минут назад вышли из села Луговое. Сюда заезжали за овсом. Это четыре километра от поселка Кировский в сторону китайской границы.

У продавщицы Нины, лет 45-46, покупал хлеб белый по 61 рублю за буханку, маргарин по 800 рублей за килограмм, спички по 3,5 рублей коробок, пакетов полиэтиленовых по 1 рублю за пакет взял десяток. Кладовщица Оля. А Светлана Федоровна принесла банку молока очень вкусного. Хлеб тоже вкусный.

Здесь заодно пообедали сами – жареная картошка, хлеб с молоком и покормили коней овсом и травы они пощипали, по ведру выпили воды из пруда местного. А для себя я ходил за водой на колонку за магазин. Там луг большой, пасутся на привязи телята, козлята и даже молоденькая лошадка. Когда сюда ехали Коля на повороте на Луговое вылез из кибитки и спросил:

–        Еще не Луговое?

–        Нет – ответил я.

Он осмотрелся, увидел крыши в километре от нас и так разошелся, как холодный самовар:

–        Что ты так отвечаешь? Уже приехали, а ты говоришь, что нет. И ты вот про газеты сказал, что в киоске, шизофреник, я давно за тобой замечаю, что ты шизофреник….

И понес и понес… Я остановил коней, говорю:

–        Если приехали, выходи, иди за овсом.

А он еще пуще:

–        Ты застрелись или повесься, если тебе не нравится жизнь, но так больше не отвечай!

И так далее. Ругаться я с ним не стал, но вижу такие вспышки хоть и стали после Хабаровска пореже, но не прекращаются на меня. Как будто он ревнует к тому, что я еду на кибитке и готов присвоить себе и коней и кибитку и саму дорогу. А то начнет возносить экспедицию до небес вместе с собой да так, что противно слушать.

15.12. Проглянуло солнце, а то весь день сегодня пасмурно. Вчера под вечер уткнулись в поселок Кировский и решили свернуть вправо, на лесную дорогу и по ней, проскочив мимо строящегося дома, выехали в сады, углубились дальше мимо виноградников и ночевали в яблоневом саду. Уже кое-где на ветках белые цветы. А вот абрикосы и сливы во всю цветут. Так и ночевали среди просыпающихся яблонь.

20.37. Сижу в кибитке. Тепло. А на улице прохладно. Только что принимал воздушные ванны по пояс раздетый. Дорога идет по пересеченной, слегка всхолмленной равнине, окруженной настоящими горами, зелеными поодаль и голубыми вдали.

Сегодняшний день подарил мне Наташу, вернее ее голос, а я уже на седьмом небе от счастья. Как будто слова ее вливали в мою душу бальзам. Поговорил и с сестричкой Татьяной, что живет в поселке Раздолье Кольчугинского района Владимирской области.

Обновил свои чувства: час назад прошла встреча с земляками из города Иваново-Вознесенска, вернее родом из Приволжского района села Ногино. Зовут Торопкин Ювенир Павлович. Подарили нам вместе с водителем Василием Трояном две банки тушенки и полдюжины вареных яиц.

На почте в Кировске понравился идеальный порядок и то, что моментально дали Иваново-Вознесенск. Фамилия телефонистки нерусская Микуши-Лини, а номер шестой. Женщина лет 40, полноватая, черноглазая. Я ее поблагодарил за быструю связь и оставил на память свою визитку. Догонял кибитку километра три пешком, а потом мотоциклист Женя подвез на «ИЖ»е с коляской. Коля ушел недалеко. Говорит, что было две встречи в дороге с ребятами, которые встречали нас в «Хижине».

Среди дня было солнце, вернее ближе к вечеру. Теперь снова тучи. Напоили коней полчаса назад и теперь скоро надо будет подбирать ночлег.

Вчера в саду, где ночевали, встретили массу клещей. Три или четыре я снял с Байкала. Пять-шесть снял со своей одежды, одного уже снял с тела, слегка впился в живот возле пупка, но еще не успел прокусить кожу.

Сегодня в поселке Кировском видел розовый куст цветущий, очень красивого цвета кустарник, похож на вишню. Такой впервые вижу.

18 мая 1993 года.

9.37. Сижу в кибитке. Вчера на ночлег свернули влево по проселочной дороге, за кусты, а потом и вовсе по лугу, отъехали метров 300-400 от дороги и остановились на ночь. Распрягли коней, привязали их пока к дереву похожему на вяз и иву одновременно, однако еще не распустившего свои листья. Развел я костер и стали готовить на ужин чай и кашу для собаки. Чай с вареными яйцами да белый пребелый хлеб.

Коля сегодня давал корм лошадям. Обычно это делаю я.

Около одиннадцати часов лег. В половине двенадцатого Коля кричит:

–        Там машина, свернула в нашу сторону и погасила фары.

Я думаю, что кто-то на отдых остановился из водителей, а он говорит, что еще рано на отдых и стал, видимо дежурить эту машину. И еще час продежурил, но никого не было. Я встал, постоял на облучке, всматриваясь в темноту и вслушиваясь и опять лег дремать. Зябко стало. Я раздеваюсь до плавок, когда ложусь спать. Коля спит зачастую в одежде и этим гордится. Но как я и предполагал, никто к нам не подъехал и не подошел. Но если вместо собаки дежурить по ночам, то никаких сил не хватит.

Утром сегодня встал в восемь часов. Коля проснулся следом. Пока я ходил в туалет он развел костер и, вскоре вскипятил чай. Я начал варить кашу для своего четвероногого друга Байкала, которого если не привязать, то не отходит от меня ни на секунду.

Когда поили коней, я черпал воду ковшиком. Плавала мертвая бабочка на воде. Было трогательно видеть на воде под мостом бабочку.

День с утра прохладный и пасмурный. Даже покапал дождь.

Природа красивая: зеленые поля, за ними по горизонту голубые горбушки гор. И чем дальше горы, тем цвет их нежнее, чище, голубее.

 

Назад на страницу Плонин Петр Федорович

 

Постоянная ссылка на это сообщение: http://gavposad-kraeved.ru/nashi-publikacii/plonin-petr-fedorovich/kniga-pervaya-ot-ivanovo-voznesenska-do-ostrova-saxalin-glava-16-prodolzhenie4/

1 комментарий

  1. Евгений Соболев

    Итак , смотрю по карте, еще немного и конец этому уникальному путешествию из Иваново на о. Сахалин.

Оставить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.