↑ Вернуться > Плонин Петр Федорович

Распечатать Страница

Книга первая. От Иваново-Вознесенска до острова Сахалин. Глава 11

Книга первая. От Иваново-Вознесенска до острова Сахалин. Глава 11
6 votes, 5.00 avg. rating (99% score)

Книга первая. От Иваново-Вознесенска до острова Сахалин. Глава 11.

Глава 11. Информация для Ивановской областной газеты «Экологический вестник».

3 июля 1992 года.

На третьей недели нашего путешествия я во всю ивановскую проклинал надоедливых кровососущих москитов: слепней, оводов, путов. Лошадей они доводили до бешенства. В жаркие сухие дни первые оводы появлялись после семи часов утра и исчезали только вечером. Целый день они разнокалиберным роем кружились над своими жертвами и прилеплялись к горячим конским телам в самых разных местах. Запряженные парой лошади, давили их друг у друга мордами. Отгоняли хвостами. Отпугивали гривами. К вечеру их морды были в кровавых пятнах. Доставалось от этих нахальных насекомых и нам. И так бы я был бы убежден всю жизнь, что Творец ошибся, создавая эту нечисть, если бы не холода. Они быстро приучили нас к теплым свитерам. Но отсутствие слепней так обрадовало нас, что первый раз в жизни я радовался летом холодному северному ветру. На третий день холодной погоды мы почувствовали по поведению лошадей, что с ними творится что-то неладное. Они были не в меру напряжены. Особенно Почта. Стали весьма пугливыми. Так Почта однажды оборвала постромки, испугавшись, валяющейся на обочине ржавой бочки. Лошади стали даже в какой-то мере агрессивными, диковатыми. Даже добрая Лангуста могла укусить любого из нас во время запряжки. Не говоря уже про Почту.

И вот постепенно холода отступили. Пришла снова жаркая погода. Что тут началось! Слепни, овода, путы, – казалось порой, что из этой нечисти состоит весь воздух.

Но, что удивительно! У лошадей пропала пугливость, страх. Почта перестала бояться каждой, качнувшейся от ветра ветки, взлетевшей из придорожных кустов вороны. Лошади стали чувствительно добрее к нам. Та же Почта подходит ко мне и по ее виду можно понять, что она хочет сказать: « Пожалуйста, сгони с меня слепней».

Вот Вам и ошибка Творца! Все в этом мире так отлажено и так взаимоувязано, но в то же время так все хрупко и непрочно, что жить и не учитывать эту взаимосвязь, дальше просто рискованно!

5 июля 1992 года.

20-00. Подбираемся к городу Вятка. Правда на современной карте Советского Союза такой город не значится. Но тем не менее этот город так именно и называется – Вятка. Кого теперь винить, что после 1917 года, чтобы уничтожить память народную о старой России, границы которой были куда шире Советского Союза, во всех смыслах, большевики-террористы ничего лучшего не придумали, как все переименовать. Так город Иваново-Вознесенск, к примеру, оказался городом Иваново, в котором, кстати, было оставлено улиц со старым названием только восемь, едва ли не из восьми сот. Вятку теперь называют городом Киров.

Позавчера встретили вечером ребят – Сашу и Сережу. Саша работает в порту. Они решили провести ночь у нашего костра и привезли водки и картошки. Мой образ жизни исключительно трезвый. За всю свою жизнь, включая и шампанское на свадьбе, я едва выпил стакан спиртного в водочном эквиваленте. И это решение – жить без спиртного, пришло ко мне еще в детстве. Семья наша жила бедно. Денег на еду всегда не хватало. И когда папа приходил домой еще и выпивши, то в доме начиналась напряженная обстановка: мама на него всегда ворчала. И позже, когда уже стал я сам зарабатывать деньги, то я видел, что из-за вина много вокруг несчастий. А потому я решил совсем не употреблять. Друзья к этому привыкли, родственники тоже. А среди не знакомых я не афишировал то, что я вовсе не пью. На свадьбах наливал себе в рюмку газированную воду вместо водки и на ровне со всеми чокался и кричал: – Горько!

Всю ночь ребята гоношились у костра. В половине шестого утра я прилег в кибитке. В шесть часов меня разбудил Сережа – говорит, что уезжают. Коля спит у костра. При мне его пытались раза три-четыре будить Сережа с Сашей, но все без толку. До восьми часов утра Сережа прощался по нескольку раз с лошадьми. Сделал полный массаж Лангусте, что-то при этом ласково нашептывая. Саша смотрел на друга как зачарованный: – Надо же, милиционер, а человек! Распрощавшись с гостями, пошел в деревню Рогово, за километр от кибитки, за водой. Ходил два раза. Деревня маленькая, но столетние дома, столетние тополя и пруд…

Еще забыл сказать вот о чем. Тогда же, третьего июля, круто развернувшись на асфальте, порвали тяжи на оглобле (заклинило переднее колесо). В деревни Рогово, я договорился с местным специалистом, чтобы нам заварили тягу на оглобле, так как она сделана из проволоки большого диаметра. У Анатолия оказалась домашняя электросварка. ..

Целый день сеял дождь. На мне все мокрое: ноги, штаны, куртка. Часов в одиннадцать добудился Николая. Он перебрался спать в кибитку. Еще раз сходил к Анатолию. Он обещался помочь в ремонте кибитки. Запрягли лошадей при дожде. Но кибитка стояла на поле, заросшем сорняком. Видимо еще в прошлое лето поле вспахивали и хорошо удобряли. Колеса кибитки тонули в почве. К тому же произошло следующее: вместо сломанной тяги мы приделали цепь, а она на ухабах ( в высокой траве их не видно), возьми и оборвись. Кибитка стала не управляемой. Пришлось выпрягать лошадей и идти за машиной. Выручил свояк Анатолия – Николай. С четвертой попытки на грузовой машине «Зил-130» вытащил кибитку на ровное место.

Ночевали в самой деревни Рогово. Анатолий заварил тягу на оглобле. Напоили лошадей и привязали их у строящегося сруба. В деревни топили бани. Но нас никто не пригласил. Коля за две банки тушенки выменял у кого-то бутылку водки и угостил Николая, Анатолия, и их деда и бабушку. Пригласили меня к столу. Я с неописуемым удовольствием посидел за крестьянским обеденным столом, накрытым клеенкой. От нахлынувших приятных чувств голова кружилась словно хмельная. Ведь впервые за целый месяц, я съел тарелку супу и окрошку не у костра, а сидя на твердой поверхности стула и, опираясь на ровную поверхность стола. Волшебное состояние. Правда в обычной жизни мы ведь не ценим всего того, к чему мы привыкли и, что нам дарит цивилизация. Расчувствовался до того, что написал стихи, посвященные семье, пригласившей нас в гости. Поставил на зарядку аккумуляторный фонарь из кибитки…

21-00. Ходил за водой в деревушку, мимо которой проезжали. Колодец оказался закрыт крышкой и заперт на замок. Такое явление, я увидел впервые в своей жизни. Пришлось брать воды у дачников. Участки, которых рядом с дорогой и по всему видно только недавно распределенные. Ибо только начинают обустраиваться. Оказывается, всё воруют, а потому колодец и на замке…

6 июля 1992 года.

11-25. Приближаемся к городу Вятке (Кирову). В эти минуты проходим виадук. Впереди знак дорожный: «светофор». Будка «ГАИ». Высокая труба «ТЭЦ». Дорога уже широкая с двух полосным движением. Справа зеленое поле. Слева перелесок. Николай переоделся во все новое. Торжественен и прям. Накрапывает дождь. Фыркают недовольно кони. Сырость для них последнее дело. Поскрипывает кибитка. Собаку Грома посадили в кибитку. Там он спит на моем спальнике.

11-30. Проехали будку «ГАИ».

20-00. Сижу в кибитке один. У кибитки на привязи Гром. В двух шагах, в летниках стоят наши кони Почта и Лангуста. Задал им сена, овса, напоил водой. Мы на Кировском областном ипподроме. Прибыли сюда в 17-10. Нас уже встречали: корреспондент газеты «Кировская правда» Юрий Николаевич, директор ипподрома Вагиф Аббасович, главный зоотехник Нина и новый, еще не вступивший в должность, главный бухгалтер, когда-то живший в городе Вичуге Ивановской области…

Поставили кибитку в летнюю конюшню, определили лошадей и собрались в кают-компании на кованых железом сундуках. Юрий Николаевич задал несколько вопросов.

После беседы Николай отправился в гостиницу «Центральная», где нас уже три дня ждут наши жены Наташа и Зина. А я остался с конями и Громом. Сейчас думаю помыть голову и хорошо умыться…

8 июля 1992 года.

18-45. Удивительно милое время. Как я волновался. Как был рад, почти неземной радостью, встретить Наташу. Я почувствовал ее присутствие через свою кожу, одежду и покров кибитки. Это была она. Всегда милая, всегда желанная, кроткая Наталия. Прохладная щека. Видно отгорела в ожидании нас и была остужена потоком выплаканных слез. Ведь из-за Колиной неверной информации, они приехали в субботу четвертого июля и ждали нас три дня как на иголках, совершенно не представляя, куда мы исчезли. Кажется за сутки с не большим, мы лишь смогли уравновесить их состояние, так и не переведя его на плюс. Но видит Бог: вины моей здесь нет. Но все равно прости меня Наташа. Коля даже текст моей телеграммы изменил на свой лад, чем сильно подвел меня. Ну да Бог ему судья. Хотя, на мой взгляд, он не имел никакого права изменять текст моей телеграммы.

Сегодня, в 13 часов 15 минут, поезд № 69, увез наших милых жен в сторону города Владимира. Какая-то жуткая тоска сжимает сердце. И где взять сил, чтобы совладать с нею? Второй такой встречи я просто не вынесу. Уж лучше как в Армии: ушел и до демобилизации. А, ежели, заслужишь отпуск, и встретишься с родными, то уже не служба, а сплошное мучение. Так и здесь.

9 июля 1992 года.

16-00. город Вятка (Киров). Ипподром.

Сижу в кибитке, холодный весь и сырой. Только что пришел с улицы, с дождя, с холода. Ходил за подковами на конную базу Лесоперевалочной базы. Вот такое сложное название. Там коней не осталось ни одного, а было семьдесят. Но жива еще конюшня и сторожка. Сторожа Иван Андреевич и Виктор Иванович встретили меня по-доброму, дали подковы – все равно валяются и ржавеют. Пожелали счастливого пути и проехать всю Россию.

Николай час назад уехал на Главпочтамт. Мне тоже надо съездить, позвонить и узнать, как доехала Наташа.

10 июля 1992 года.

7-15. Всю ночь лил дождь. Проснулся час назад – тот же дождь. Споркий, живой, холодный – словно осенний. Собираемся сегодня покидать старый ипподром и уходить из города Вятки(Кирова). Вчера утром ходил в ремонтно-механические мастерские договариваться по поводу ремонта кибитки. Нашел механика. Он говорит: – «Приносите размеры стремянок, мы вам сделаем и квадраты под стремянки. Я собрался поднять корпус кибитки таким образом: под стремянки подложить квадраты. А тут Николай Георгиевич Шабалин позднее предложил другой вариант. И он мне понравился. Надо срезать несущие трубы и удлинить их…

Вчера утром собрались ковать наших лошадок. Договорились. Николай Георгиевич и Виктор Иванович взялись за это дело. Переоделись они. Одели кожаные штаны и фартуки. Вывел я Лангусту. Николай Георгиевич глянул на копыта и говорит:

–     Ребята, а кто вам сказал, что их надо перековывать? Они еще на одну треть не сработались.

Так на том и решили – оставить старые подковы. Шабалин тщательно осмотрел состояние копыт и где надо заменил гвоздь. У Почты подрезал, отросшую в середине копыта мозоль.

Потом Коля долго расспрашивал Шабалина о дороге на Пермь. Шабалин – наших лет мужчина, оказался интересным собеседником, имеющим свои взгляды на жизнь, на политику, экономику. Нина Николаевна Ветошкина участвовала в разговоре. Поделилась о проблемах коневодов, которые преследуют их с ее детских лет, когда она будучи девочкой пришла сюда, на ипподром…

Вечером, в седьмом часу, после возвращения Николая из города, я поехал на Главпочтамт звонить Наташе и Губернатору Адольфу Федоровичу Лаптеву. Долго под дождем стоял, ожидая прибытия автобуса, укрывшись под узким козырьком входа в столовую Лесобазы. На Главпочтамте обратил  внимание на огороженный верстовой столб, показывающий расстояние от Вятки до Санкт-Петербурга и до Москвы. Соответственно: 1460 ¼ верст  и  776 ¼  верст если мне не изменяет память.

С Лаптевым соединили быстро. Голос его как всегда был ровен, приветлив, по-отцовски заботлив.

–     Как здоровье, как с питаньем? Вы выбились из графика. Мы с тобой прикидывали проходить по 70 километров в сутки. Еще не вышли из Кирова? Когда думаете быть в Перми? Олег Алалыкин (корреспондент Радио Телевидения России) хочет к вам прилететь в город Пермь. Позвоните дня за три до прибытия. Позванивай. Счастливого пути!

А потом после долгого ожидания, я наконец услышал родной Наташин голос. И был приятно удивлен, что она уже в Стенках, что у них хорошая погода – солнце, что сейчас со мной будет говорить мой младший сын Илюша. Илюшу я просто не узнал, как он повзрослел. Со мной прощался ребенок, а разговаривал по телефону уже подросток, мальчик.

–     Папа, ты скучаешь по мне?

–     А ты когда приедешь?

–     Ну ладно, поговори с мамой, а то она руку тянет к трубке.

–     Папа, привези лошадок своих к тете Тане на сенокос помогать.

–     А кума Лиса пришлет мне еще что ни будь?…

Пять минут разговора пролетели, как пять секунд. И снова мокрый от дождя вечерний город Вятка (Киров). Уже совсем неуютный стал после отъезда Наташи, но как-то по-особому дорог, словно согрет ее присутствием. Вот здесь и здесь мы ходили с ней по тротуарам. Здесь ждали автобус № 10. Она неоднократно ездила на ипподром и вместе со мной. Зашел еще в магазин и купил сырков творожных по три рубля тридцать копеек за 100грамм и хлеба белого по 7рублей 80копеек за круглую булку весом 0,5кг.

Потом на остановке котенок падал с крыши, а местные мальчишки успели его подхватить, и он не разбился. А перед этим я первым подошел под карниз, подавая пример, где можно укрыться от дождя…

Стоим в летней конюшне. Только что проходила мимо кибитки Оля – зеленоглазая юная красавица, родом из нашего города Иваново-Вознесенска (мама ее училась там, в медицинском институте, а отец офицер). Она поговорила чуток, спросила не замерзли – ли мы ночью?

–     Я в квартире и то замерзала.

Оля сегодня дежурит в конюшне. Пойду теперь ведерко овса у нее спрошу для наших лошадок…

Оля щедрой рукой отсыпала три ведерка овса. Одно скормим сейчас, а два на дорогу. Дай Бог ей за это счастья. Все остальное у нее есть. Написал ей стихотворение. Что я еще мог?

9-30. Дождь прекращался и снова пошел. Приехал на своей белой «Ниве» Шабалин. Написал в гостевой книге свое пожелание: «Полностью поддерживаю идею развития коневодства, ни какой транспорт не дает человеку удовлетворения души и тела, только с лошадью каждый день встречаешь что-то новое и необыкновенное». Шабалин Николай из города Кирова. Домашний  адрес и телефон.

Приходила Светлана. Та высокая, худенькая девушка, кто милостиво встретила нас четыре  дня назад и, которая первой сообщила радостную пленительно-волнующую новость: приехали женщины!

Ждем прихода ребят, чтобы выкатить из летней конюшни нашу кибитку. Гром, не находя себе объекта для игры, мается, мечется, то ляжет, то встанет. Горит одинокая лампочка – забыли выключить. Мокрые сапоги мои геологические совсем не греют. В летнике сухо, но сквозняки и потому холодно. На улице сплошные лужи. Глинистая почва быстро напиталась влагою. Сижу на облучке. Лошадям задал мокрого сена. Овес они уже съели. С улицы доносится гудок машины, тихое урчание голубей и щебетание птиц. Последнюю неделю можно услышать щебетание, пение птиц. Обычно после Петрова дня уже им не до песен. Проблемы с птенцами. Семейные проблемы. Вон слышно как каркает ворона – они круглый год горло дерут. Гром лежит на боку, свернувшись калачиком, закрыл глаза и вздрагивает во сне. Иногда огрызается на мух. Видно сквозь щель в дощатой стене, как крупными светло-льдистыми каплями падает с крыши, обрываясь, дождевая вода. На земляном полу летника рассорена зеленая трава.

9-45. Пришел Николай и начал философствовать о выигрыше и проигрыше в дороге. Каркает назойливо ворона, словно перекликается с моим другом. Других звуков почти нет. Только хрумкают сено лошадки наши под боком.

Гром чешет себя задней лапой под ошейником. Николай, не уставая, чешет языком. Кажется мне, что он, как оперный певец, выйдя на сцену, любуется своим голосом, его тембром. Красуется положением тела, головы, ног, рук, полноватой фигуры, седой гривы на голове. Наконец уходит в столовую.

Тишина снова обнимает повозку. На улице друг против друга стоят два вагончика металлических. Один красный другой голубого цвета. Вот скрипнула дверь красного вагона. В голубом вагоне мы были, когда встречались с корреспондентом газеты «Кировская правда». Там тепло. Сундуки, одежда наездников, кабинет Шабалина. Вспомнил про деготь. Пойду просить у ребят. У нас закончился.

Сходил в столовую. Картошка со свининой в горшочке стоит 11 рублей. Суп молочный – 2 рубля 50 копеек, чай – 1 рубль 59 копеек, хлеба кусочек – 40 копеек. Салат из лука и огурцов – 3 рубля 60 копеек. Взял Грому четыре порции супа молочного всего на 35 рублей.

Ребята с ипподрома помогли выкатить кибитку.

12-30. Отъезжаем от ипподрома. Дождь, ветер, холод, сырость. Так нас провожает старинный город Вятка ( Киров).

12-55. Коренной берег реки Вятки. Видны в обрыве горизонтальные пачки глин.

13-30. Выехали из города Вятки (Кирова).

13-37. В деревне Лосево на железной крыше дома сушат сено.

10 июля 1992 года.

20-30. Остановились на ночлег в деревне Кобели. И очень удачно.

Есть конный двор. Конюх Николая предоставил нам два смежных стойла для наших красавиц. К этому часу все напоены и накормлены: лошади, собака и мы оба уже поужинали. Местный житель Александр угостил  нас картошкой – целое ведро принес. Николай – конюх, притащил охапку зеленого лука. Денег не взяли ни тот ни другой. Сейчас небо прояснилось и светит, но не греет солнце. Но все равно уже на душе радостнее, чем без солнца. В здешнем хозяйстве двадцать лошадей осталось и есть даже конные косилки. Правда конный двор располагается в бывшем коровнике, но еще крепок, хотя с виду неказист и прохудилась латаная – пере латаная крыша.

  Я сижу, а вернее стою, прислонившись пятой точкой к завалинке побеленной конюшни. Смотрю на солнце. Там, где солнце – метрах в двухстах – автотрасса, а дальше, в двух-трех километрах – железная дорога. В настоящую минуту грохочет состав товарного поезда. Дороги проселочные глинистые раскисли. В них, отражаясь от луж, сквозит небо. Всюду густая зеленая трава вперемешку с крапивой. Гром, привязанный к кибитке – по брюхо грязный и мокрый, а потому скулит и просится гулять. Одиноко чирикает воробей. Издалека гудит толи доильная установка, толи вентиляторы в сеносушилке…

11 июля 1992 года.

07-05. Солнце. Только что выехали от конюшни деревни Кобели, распрощавшись с добрым, скромным конюхом Николаем. Утром в половине шестого прошел сильный дождь. С вечера долго не мог заснуть. Под ухом держал радиоприемник, но все равно не мог заглушить ворчливо-философски-патетических излияний друга. На этот раз, как правильно он поступил, исправив, изменив текст моей телеграммы к Наташе (по сути дела – это преступление). Как не правы женщины, что рано приехали, что переживали, что не нашли нас – могли бы найти по трассе…

С вечера остался один и написал два стихотворения. Вообще, если бы не загрузка души на слова Коли, то поэзия дается легко и душа поет в общении с природой, с Божьими творениями.

7-20. Вот сейчас мокрый асфальт горит белым огнем – идет прямо на солнце, а значит на восток. Лес притеняет дорогу, сочная трава излучает свежесть. Солнце греет лицо, плечи, колени сквозь камуфляж «афганки». От коней идет парок. Густая прохлада затаилась под сенью пышной листвы и  из зеленых лесных дебрей вытекает на дорогу. А солнце между тем поднимается все выше и выше и отклоняется вправо. Сырой воздух пахнет прелой хвоей.

7-45. Проходим дачный поселок. Лает собака в доме слева. До Кирово-Чепецка осталось: 16 километров. Три высоких тополя – обязательный атрибут русских деревень. Справа двух этажный кирпичный жилой дом старинной постройки, хорошо ухоженный и отреставрированный. Справа вывеска: «Совхоз Перекоп». Кони после стимулирования хорошо пробежались. Сегодня за вожжи дергает Николай, а он любит стимулировать лошадей хлыстом. Вот и в эту минуту увидев ровную обочину, тронул Лангусту хлыстом, и кони рванулись бежать.

Дорога нырнула в лесную тень. Сразу стало холодно. Сапоги сырые, носки мокрые, ноги как ледышки.

7-55. Приближаемся к железнодорожному переезду. После переезда дорога сухая. Видимо здесь не было утреннего дождя. Деревья, трава – все сухое. Железная дорога явилась границей, где выпал дождь. Такое явление наблюдается довольно часто.

9-00. У речки Просница  встретились двое мужчин по профессии химики из Кирово-Чепецка. Живут здесь с 1947 года  основания города. Сами  со Сталинграда (Волгоград). А день между тем все разгорается. Уже на солнце становится жарко. Всюду изумительно живая пышная растительность, яркая, напоенная росой и солнцем. Небо радует глаз. Ни облачка. Я разделся до плавок, хотя в рубашке и кофте, но собираюсь сию минуту и из снять.

9-05. Обнажился до плавок полностью. Снял очки. Зрение в такие часы великолепное. Так что очки не нужны. Поскрипывают тяжи на оглоблях, цокают по асфальту подковами кони. Медленно меняются картины и виды. Плывут кусты, столбы, куртины с цветущими травами. И только в бешеной сутолоке и скачке несутся мимо нас автомобили, в которых и живых-то людей почти не осталось. Все без исключения винтики, шпунтики, выполняющие часто не им присущую от природы, а значит от Бога –  роль. Слева открылся вид на идеально ровное поле. Скорее всего пойменное пространство реки Вятки. Справа красиво трепещет листвою осины, за ними крутой косогор  всхолмления. Николай парится в афганке, сидит, позевывая, скучает видно. Обидно ему, что мало водителей машут, и обращают на него внимания.

–     Это мы! Смотрите нас по  телевизору, читайте в газетах. Знайте, это мы! – так он говорит всем встречным и поперечным. А мне от этого стыдно почему-то.

9-20. Дачная деревня. Сруб строится с правой стороны дороги. Спуск и сразу подъем. Голубые и фиолетовые цветы и среди них у тополя пасется коза.

–     Но-о-о!

9-25. Деревня Ключи. Трех этажные дома. Слева поле. За ним деревушка с одиноким высоким тополем. Слева на остановке стоят две женщины. Одна с грудным младенцем. Рядом мужчина. Дорога потянулась в горку.

14-15. Проехали город Кирово-Чепецк. Сейчас остановились, чтобы напоить лошадок. Пьют уже третье ведро.

18-35. С 14-40 до 17-20 стояли на отдыхе, на скошенном клеверном поле. Сейчас набираем для себя воды в канистру и едем дальше.

19-40. Встали у карьера глинистого, что справа от дороги, чтобы напоить коней. Солнце. На небе ни облачка. Оно глубокое, чистое, голубое. Летают слепни. Но их не так много. Очень славный выдался денек. Не жаркий и не холодный. Чистый и свежий – словно умытый колодезной водой ребенок.

21-15. Сменил мое дежурство в управлении лошадьми, приготовлении пищи, Николай. Прошли деревню Пронькинцу. Справа скотный двор и загон для коров. За лесом слышен нарастающий шум поезда. Потом гудок электровоза. Скорее всего, это грохочут вагоны товарного состава. Меня всегда волнуют поезда. Они несут с собой ветры далеких станций, уюты маленьких полустанков и бесконечные смены ландшафтов, картин, людей, событий, товаров, грузов и конечно судеб за стеклами пассажирских вагонов.

А вечер между тем под стать дню. Просто изумляет своей красотой, чистотой и свежестью красок. Уже стало прохладно и даже холодно. Я одел под «афганку» еще и «олимпийку». Справа над березняком почти полный диск луны. Дорога видится в мягком обрамлении леса. Мы на ней одиноки с нашими лошадками.

12 июля 1992 года.

19-55. Жаркий день. Необыкновенно прелестное утро. Я все шел и бежал впереди кибитки, обнажившись до плавок. Иногда останавливался и в избытке сил отжимался от твердого прохладного бетона и был счастлив наедине с окружающим лесом и полянами. А позади, шла экспедиция: Гром и кони и от их близости тоже сладко ныло сердце. Потом был ручей за железнодорожным переездом. И я умылся в его ледяной воде. А потом целое ведро на голову, на горячее тело. С сегодняшнего дня я решил обливаться снова холодной водой. Уже более месяца прошло, как я оставил это полезное занятие. В поселке Чуваши простояли почти час, но бес толку. Утомленный жарой я вздремнул минут двадцать. Как раз в приемнике пели: «Рама Кришна, хари рама, хари  Кришна». Было приятно слушать хоть и чужие, но духовные голоса.

В Семушках отобедали. Ходил за овсом. Приволок полмешка овса. Наскребли на мельнице местные жители. Купались. Помыли головы.

20-05. снова вышли на бетонку шириной в четыре плиты. Слева долина реки Чепца. Очень красива синева отдаленных увалов и белый шпиль колокольни среди лесов. Дорога идет среди тополей. Солнце подсвечивает ее сзади кибитки. Уже вечереет. Прохладно. Но все еще много паутов, слепней, оводов, мошек. Лошади мотают как пьяные, мордами и хвостами.

21-00. Полчаса назад отстал от кибитки и догонял босиком. Очень приятно было бежать по гладким и теплым бетонным плитам.

Сегодня во время обеденного отдыха Почта увидела мужчину верхом на лошади и задрав хвост припустилась за ними и даже выбежала на дорогу. Когда догонял ее бежал метров триста и содрал кожу на щиколотке. Второпях одел кожаные ботинки на босую ногу.

Спускаемся с холма в долину какой-то речушки, а там новый затяжной подъем. Слева миновали какое-то селение.

13 июля 1992 года.

12-48. Жарко. Встал сегодня в половине седьмого. Николая уже хлопотал у дымокура. Прогулял Грома по глинистому карьеру. Сделал небольшую зарядку и облился из ведра карьерной водой. Слава Богу! Сегодня это удалось сделать. Буду теперь ежедневно стараться обливаться холодной водой. Стоим в деревне Косино.

Приехали сюда в 11-30. Решили модернизировать кибитку, подняв передок над колесами сантиметров на десять.

20-55. Тащимся ближе к Фаленкам. Осталось до них шесть километров. Подбираем место для ночлега. В Косино, где оборвалась дневниковая запись, в 13 часов стали подходить люди с обеденного перерыва. Подъехал и сварщик Виктор, с которым мы договорились о реконструкции кибитки. Николай ходил за хлебом и заодно покушал в столовой. Принес рыбу хек замороженную, лук, две буханки белого хлеба, коржиков и пряников, да еще две бутылки лимонада. Я уже не пошел в столовую, до нее метров шесть сот, а пообедал коржиками, запивая лимонадом. Грому дали целую рыбину. Он ее съел с завидным аппетитом прямо сырую.

Вчетвером мы подкатили кибитку к мастерской и ребята, впятером активно стали колдовать над ее модернизацией. Сдули автогенным резаком поворотный круг, подложили под него два металлических швеллера с помощью домкратов и приварили поворотный круг на новое место. В результате чего корпус кибитки поднялся над колесами на восемь сантиметров. Сам главный инженер совхоза принимал в этом активное участие. И даже подарил нам два светоотражателя. В 16 часов все было готово. Занялись вальком, который гнуло кверху.

14 июля 1992 года.

7-35. Встал в половине седьмого. Сейчас идем по грунтовой дороге. Выезжаем с места ночной стоянки. Утро снова росистое, солнце ласковое обещает жаркий день. Свежий ветер. Я загораю. Николай с утра на вахте. Управляет лошадками. Подходим к Фаленкам.

–     Ни – че – го  род – ная, ус- по- кой – ся! – горланит песню Николай.

Цветет по обочинам шиповник и иван-чай. Красные крупные головки цветущего клевера. В такое утро хорошо на дремотной речушке сидеть с удочкой у дымящего костра и палатки.

7-45. Выехали на трассу. Как бесконечно красива Вятская земля, как добры и отзывчивы на ней люди. Холмы, овраги, балки, речные долины с заливными лугами, с конским табуном и стадами коров.

Кричат вороны на проводах. Скрипит телега, цокот подков, дальний гул поездов.

8-00. Сейчас мы на верху всхолмления и далеко вокруг видна пересеченная долинами ручьев и речек даль, сливающаяся с горизонтом.

Идет на встречу женщина с тремя собачками, молодая. Желто-зеленое поле, темно-зеленые картинки лесов. Николай «простимулировал» батогом Лангусту и кони бежали с километр. Теперь плетутся еле-еле. Слева и справа идут в параллель дороги долины ручьев, а за ними холмы. Слева такой холм оседлала деревня. У деревни примостилась антенна. Красиво тянутся ниточки проселочных дорог.

8-15. Районный поселок Фаленки. Справа молокозавод, слева – Передвижная Механизированная Колонна -17. Деревянные одноэтажные дома по улице Урожайной.

8-50. Только что у первой попавшейся колонки умылись с мылом. А я совершил обряд выливания ведра ледяной воды на голову. И сейчас сижу я на облучке обновленный, словно заново рожденный. Припекает щеку на солнце. Стоим, ждем, когда Николай придет с хлебом. Мимо едут мотоциклы с коляской, машины. Вот проехал «Запорожец» бортовой номер: «З 2332 КВ» зеленого цвета. Почта стоит расслабив левую ногу, задрав голову слушает как сверху по насыпи проходит с грохотом товарный поезд. Слева, в 50 метрах от нас – железная дорога электрифицированная.

Пыльные, грязные улицы, нецензурные надписи на дорожных указателях. Обочины заросли ивняком. Похож поселок Фаленки на город Кадом, но там Родина, а здесь всего-навсего российское захолустье. Ветер клонит кусты, подворачивает листья серебристой светлой стороной. Дорога впереди пошла на подъем и повернула за деревянным сараем вправо. Слышно как где-то пропел петух. Чирикает воробей. Каркает вдали ворона. Гром, растянувшись, пластом лежит в траве, в стороне от кибитки. Стал в последнее время бояться колеса. Дважды его затягивало, наматывая поводок на ось. Однажды по нему даже прокатилось заднее колесо, после того как лошади сами дернули в нетерпении кибитку и пошли. А Гром, видимо, лежал под колесом и не успел среагировать. А остановились мы, чтобы напоить лошадей. Николай предложил лошадям то, что оставалось в ведре от предыдущего поения. Лошади отказались и начали движение. Гром же привык, когда мы поим лошадей, то стоим обычно пять- семь минут. За это время он полностью расслабляется, развалившись вольготно в тени кибитки под колесом. После того случая он уже старается подальше от кибитки устраиваться на отдых. Но все обошлось благополучно. Ему содрало кожу на левой ноге чуть-чуть и помяло мужское достоинство. Ни на что другое он как будто не жалуется.

Солнце пригревает все больше. Появились слепни.

9-05. Николая все еще нет. Лошади после утренней пробежки отдыхают. Снова поезд. И снова металлический грохот колес товарных вагонов. Поезд прошел, но тишины так и не наступило. Вот трактор с косилкой проехал. Автомобиль «УАЗ» бортовой номер «80 24 КВН». На борту надпись: «Диагностика». Белого цвета «Запорожец» боровой номер «30 65 КВХ». Трактор «Владимирец» повез бидоны с молоком. Пыль.

9-15. Пришел Николай. И снова в путь. Вдоль дороги выстроились рябины. Пыльные лопухи.

9-20. Справа за забором живописная дикая роща. Тополя, березы, кусты, подлесок. Дорога пошла отвратительная: ухабы, камни. Лошади еле-еле плетутся. Пыль. Частные дома, серые, пыльные, давно не крашенные. Крыши покрыты серым шифером. Огороды. У пруда нам махали дети с детского сада. С ними воспитательница. Наташа моя тоже воспитателем работает в детском саду. Как это далеко теперь. Почему-то на глазах у меня появились непрошеные слезы.

9.30.Высокие тополя. Становится жарко. Вообще-то улица, по которой мы теперь тянемся, живописна своей ветхостью и заброшенностью. Сверкают новизной, лишь грядки на огородах. Вот четыре ветхих, заброшенных дома подряд. Трепещут осины, переливаясь листвой. Едем по улице Труда дом 10.  Переулок Сенной.  На крышах, кое-где мох. Дом № 13. Сушится сено. Собака сидит на привязи. Поленица дров. 8.40. Улица Труда закончилась. Справа пруд, слева картофельные участки и линия электропередач. Грохот уже удаляющегося поезда и конец Фаленкам. Решили идти короткой дорогой на Яр. Солнце. Жара. Пыль. Пересекаем линию электропередач (ЛЭП). Очень высокие металлические опоры. Шесть проводов. Тринадцать изоляторов. 10.20. Напоили лошадей из пруда у асфальтового завода. Пахнет сеном. В 200 метрах слева движется железнодорожный грузовой состав. Только что произошло у нас небольшое происшествие. Лангуста задела уздечкой за левую оглоблю и не может идти вправо. Николай не досмотрел и гонит Лангусту вправо, а она воротит влево. Я спрыгнул с облучка и поправил уздечку. Лангуста пошла в нужном направлении. Началась проселочная дорога. Глинистая почва. Ухабы и многочисленные глубокие ямы, заполнены водой до краев. Слева очень красивая аллея из берез. Прямо стоят одна к одной, словно нас проводить выстроились. 11.40. Плетусь за кибиткой. Жарко. Слепни и пауты. Идем по глинистой проселочной дороге. Она вся в рытвинах и ухабах, залитых водой. Промежутки между ямами, ямки от коровьих копыт уже подсохшие на солнце. На них особенно трясет кибитку. Скрипят, грозясь рассыпаться, рессоры. Гром бежит с боку весь в грязи. Предложил его отпустить на свободу – куда бы он делся. Но Николай резко возразил. Колеса тоже не успевают просохнуть. Идем по равнине. В обе стороны от проселка – поля, засеянные овсом. 15 июля 1992 года. Жарит солнце во всю ивановскую. Я лежу на пригорке, подставив солнцу спину. Рядом, в сорока шагах, автотрасса. Еще через 200 метров – железная дорога. Лошади укрылись в тени берез, образующих вдоль дороги красивую аллею. Едят из кормушек ячмень. Гром лежит под кибиткой и часто дышит от жары. Слепни и мухи, привычные наши спутники в дороге. Вчера, после полуденного отдыха, пересекли границу Удмуртии. Впервые в жизни, Почта была запряжена в коренники, а Лангуста шла пристяжной. Толи от этой необычной перестановки, то ли от трудной «военной» дороги – ухаб на ухабе, лужи, грязь, глубокие колеи, да еще ветхий-преветхий мост, сделанный при Царе Горохе, с такими щелями, что не только копыто лошади, а сама кибитка провалится. Вот на такой – то дороге мы впервые обкатали Почту в коренниках, и она, в общем, справилась. Более – менее была послушна в упряжке. Лангуста, правда, ревнует до сих пор, и старается занять в упряжке свое привычное место. Но, и в гору, будучи в пристяжке, так упирается, что Почте не достается нагрузки. В этой ревности, борясь друг с другом, они могут затащить кибитку в кювет. Так, что управлять стало сложнее и требуется постоянное внимание. Так, вчера, спускаясь с горы, Почта завезла кибитку в кювет. Сегодня в гору ее один раз подогнал криком, снова перед другой горкой она свернула в кювет. Еле остановили ее. Если с горы она бежит бегом, то практически ее не остановишь уже ничем. А шагом, с горы, она только еще учится ходить. Надо при этом вес кибитки принимать через шлею на себя. Она пока не приучена к этому. Но, думаем, все-таки приучать ее к коренникам. Утром, сегодня, затарили килограмм 200 ячменя, в одном из придорожных хозяйств Удмуртии. Там шеф Иван Андреевич, молодой мужчина лет – тридцати. 16.20. На небе нет ни одного облачка. Мы еще не готовили обед. Перекусили дорогой лимонадом и бубликами вроде пончиков из пустого теста, что Николай купил в кафе поселка Ярского лесничества. Сегодня у меня целое событие. Нашел в рюкзаке среди вещей сборник рассказов И.А.Бунина. Теперь лежу, упиваясь его рассказами. Особенно меня задевает за живое рассказ «Косцы». Могу его читать сотни раз подряд, и с таким наслаждением. На душе праздник. 17.30. Только что пообедали жареной картошкой, заедая луком, чесноком и хлебом. Сейчас Николай сообщил, что чай готов. Он любит горячий, а я слишком горячий не люблю. Перед обедом, к нам подъезжали на лошадках, размерами с осликов, местные пастухи: Сергей и Юра. Сергею – лет сорок, а Юрию, похоже уже за пятьдесят. Поделились с нами своими проблемами. Мы их угостили сигаретами, которые везем для угощения. Сами не курим. Посмотрели они наших коней поближе, и пришли в восхищение. Чтобы тащить нашу кибитку, по их мнению, требуется не меньше шести их лошадок, иначе – они не потянут. А у них очень маленькие лошади, местной вятско-удмуртской породы, и те вырождаются. Так как не ведется селекционная работа по улучшению породы. А день между тем, проходит во всем своем летнем великолепии. Гудят, словно слепни, машины по трассе. Нежно перебирает ветер листья берез, раскачивая тонкие, гибкие ветки. Грохочут, стучат, по рельсам поезда, один за другим. Темнеет там, вдали, метрах в пятистах от нас, смешанный лес. Почти вплотную ко мне подошла Почта. Она очень любопытная лошадка. Любит, вплотную подойти к костру, посмотреть и обнюхать нашу пищу; подобрать картофельные очистки. Стоило только мне отвлечься, Почта уже оказалась метрах в тридцати от меня, в кювете, и пьет из лужи. Хорошо, что вовремя увидели и отогнали. Много не успела выпить. Да и пора их уже запрягать. Дорога зовет. У Бунина успел прочитать два рассказа. Сейчас попью чай, и надо ехать. 19.10. Время московское. Местное время, отличается на один час вперед и уже 20.10. Прекрасный летний вечер, с прохладой в тени тента, с запахом скошенных трав, с шелестом листвы, и цоканьем копыт. По бокам дороги березовые аллеи. Асфальт гладок, как скатерть на пустом столе, что особенно приятно, после Яровского бездорожья. Уже с той деревни, где брали ячмень, началась асфальтированная дорога. Справа, скошенное поле, слева, рожь растет, наливаясь колосом. Почта снова идет за коренника.

16 июля 1992 года.

Время московское.

8.30. Только что запрягли коней. Выезжаем с места ночевки на автомобильную трассу.  Сегодня солнце в дымке перистых облаков. Тепло.  Ночевали в одном километре от поселка. Рядом поле овса. Лошади чудесно поужинали и позавтракали. Утром встал в 7.20. Лангуста оборвала недоуздок, а ремень недоуздка каким-то образом попал ей между задним левым копытом и подковой. И так его  там зажало, что мы вдвоем с Николаем едва вытащили. Естественно, что недоуздок был сильно измят и выпачкан в земле. Мне пришлось его помыть водой. Мокрая сыромятная кожа при нагрузке сильно вытягивается. Поэтому я не прицепил Лангусту как обычно за веревку, а просто, надев недоуздок, оставил ее у кормушки с ячменем, а сам пошел выгуливать Грома. Возвращаюсь и вижу, что лошади ушли обе в овес метров за двести от кибитки и идут прямым ходом к дороге. Кричу другу:

–     Николай, лошади ушли!

Он бросился догонять по мокрым от росы овсам, а потом как цепной пес набросился на меня, что я не привязал Лангусту. Ведь он не поймет, что из-за мокрого недоуздка ее нельзя было привязывать, иначе недоуздок бы растянулся так, что его надо было бы выбрасывать или перешивать заново.

8.40. Солнце все жарче. Проехали мимо стада коров и выехали на трассу. После небольшого спуска дорога пошла снова на подъем. Почта запряжена в коренники. Лангуста ей слегка помогает, но когда серьезная горка, то она тащит сильнее Почты. Очень умная и открыто-честная лошадь. Почта – та сообразительней, но хитрая  не в меру, да и ума у нее целая палата. К примеру, запутается Лангуста в привязи, Почта нас будит, тем, что начинает головой тереться о тент с борта кибитки. А на вчерашней стоянке веревка Лангусты попала ей каким-то образом на шею и образовалась опасная петля. Так она прямо подошла ко мне – дескать, сними веревку с моей шеи. Не видишь как это опасно! Умная лошадь. Но, норовистая. В любое время может выбросить «фортель». Ударила меня задней ногой только за то, что я прогоняя ее с засеянного поля, решил снять с ее спины веревку. И только я протянул руку, как тут же оказался на земле, отброшенный ее ногой. Но ничего этим ударом она мне к счастью не повредила. Да и у нее не было мысли повредить меня. А лишь предупредила, что, ругаясь на нее, нельзя резко махать руками вблизи ее спины. Мой жест поправить веревку она приняла за угрозу. Так как словами я действительно ее ругал и прогонял с поля. А однажды она ударила меня за то, что я сгонял с нее слепня. Для меня эти оба случая послужили хорошим уроком. За Почтой нужен глаз да глаз. Да еще вдумчивый,  если хотите, человеческий подход, как к личности. Да и вообще, каждая лошадь, как я убеждаюсь все больше, – это личность.

К примеру, Лангуста сейчас соревнуется с Почтой за место лидера, то есть коренника.

9.20. Остановились у реки поить лошадей. Я искупался. Николай еще купается. Вода приятно прохладная, но мутная. Так как дно у речки илистое. Ближе к берегу растут кувшинки. День становится все жарче. Солнце.

9.40. Попоили лошадей. Надо сказать, что при переезде через границу Удмуртии мы потеряли ведро вместе с пластиковой канистрой для питьевой воды и теперь лошадей приходится поить из консервных банок, в которые морды лошадиные не пролезают, а только губы входят. Вот и приходится, раз пять или шесть ходить за водой в водоем и каждый раз добавлять воды. Резиновое ведро тоже оказывается мало для поения лошадей. Но таскать воду им удобно.

10.10. Автомобиль «КАМАЗ», бортовой номер «77 80 ПМР». Алексей. Саша.

11.20. Мы в городе Глазов. Стоим на улице Кирова, затененной тополями и ясенями. Николай ушел на почту. Лошадям дал по куску хлеба. Сейчас они стоят, отдыхают. Тень от листвы играет на из теплых блестящих крупах. Улица очень узкая и очень пыльные обочины. Прошла по тротуару, так закрытому ветками, что почти не видно людей, женщина с коляской, играя бедрами и что-то защемило в груди, о доме, о близких, о родных… А ведь уже второй месяц не видел сыновей своих. Да это экспедиция. Я готов терпеть и должен все выдержать и разлуку тоже…

11.50. На почте поставили по моей просьбе штамп в мой дневник.

12.30. Только что вернулся со столовой. Очень уютная и чистая столовая. Позавтракал на 40 рублей: творог, 100 грамм сметаны, салат из капусты свежей, котлету с рисом, окрошку, четыре пирожка с повидлом и стакан чаю, да два кусочка белого хлеба. Вышел из столовой полуголодный, только пробудил аппетит. Два пирожка скормил Грому. Он сначала ел неохотно, а затем все-таки может из уважения к работникам столовой, проглотил. Повидло не понятно, какого вкуса и состава, но конечно не сладкое ни капельки и невкусное.

Стоим, дожидаемся, когда из столовой придет Николай. Впереди видимо магазин. Там разноцветная толпа людей и к тому же автобусная остановка. Люди проходят мимо наших лошадок.

12.40. В путь. Магазин «Снежок» по улице Кирова.

14.45. Привал у железнодорожного моста через речку близ станции Глазов и деревни Семеново.

Назад на страницу Плонин Петр Федорович

Постоянная ссылка на это сообщение: http://gavposad-kraeved.ru/nashi-publikacii/plonin-petr-fedorovich/kniga-pervaya-ot-ivanovo-voznesenska-do-ostrova-saxalin-glava-11/

1 комментарий

  1. Евгений Соболев

    Конечно, вот так на лошадях лучше узнаешь наши города , деревни и поселки, но главное лучше узнаешь людей с которыми общаешься , к которым обращаешься за помощью и оказывается есть много людей , готовых придти на помощь- это радует.

Оставить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.