Распечатать Страница

Калабин Алексей Иванович – участник Великой Отечественной войны, Герой Советского Союза

Калабин Алексей Иванович – участник Великой Отечественной войны, Герой Советского Союза
1 vote, 5.00 avg. rating (99% score)

Алексей Иванович Калабин на сегодня – последний Герой Советского Союза, проживающий на территории области и прошедший сквозь самые страшные битвы Великой Отечественной войны. Война застала 20-летнего ефрейтора стрелкового полка на кадровой службе в Кубани. Он служил первым номером станкового пулемёта  и прошел с ним Крым, Кавказ, Сталинград, Курск и Белоруссию.

21 июня 1941 года он должен был отбыть на учебу в интендантское училище, но не успел подготовить документы. А 22 июня в 4 часа утра их полк подняли по боевой тревоге. Началась страшная война. Пешим ходом их с оружием направили в Крым на Перекоп, где они до осени копали множественные ряды обороны до самой Керчи. В середине октября приняли первые кровопролитные бои с превосходящими силами противника. Днем стреляли до раскаления пулеметов по немцам, ночью собирали с поля   битвы раненых и убитых и отходили на заранее подготовленные позиции. В пер­вых же боях потеряли трех командиров взводов и командира роты. С боями отходи­ли до самой Керчи, куда прибыли 17 ноября. Там оставшихся в живых буксировали на барже по морю на Кавказ. В шторм. По заминированному перешейку.      Когда пришвартовались в Темрюке, то сразу получили приказ – штурмовать занятый немцами Ростов-на- Дону.Ну, а в 1942 году, когда к 8 марта Ставка приказала захватить Таганрог, командир пулеметного взвода, сержант Калабин получил первое тяжелое ранение в левую руку. Три сложнейших операции в осетинском госпитале – и снова в бой! На сей раз – на Сталинградский фронт. Тогда уже Алексею Ивановичу присвоили звание лейтенанта и поставили командиром пулеметной роты. Второе тяжелое ранение лейтенант Калабин получил на подступах к городу Котельниково, когда в лютый мороз он вместе с командиром полковой гаубицы пытался остановить танк, за которым бежал взвод немецкой пехоты. Калабин отсекал огнем пехотинцев, а его товарищ-артиллерист бил по танку (потери среди наших были огромные, а подмоги не было), пока танк не выстрелил из башенного орудия аккурат между пулеметом и гаубицей. Уже к ночи, тяжело раненных, их затащили в ближай­шую хату. А дальше – опять две серьезнейшие операции без наркоза.

– Шесть девочек держали меня за руки, – вспоминает Алексей Иванович, – а я жутко кричал и матерился. Местная заморозка не действовала. Резали по-живому.

После операций в местном госпитале лейтенанта Калабина отправили в город Калач на долечивание. Рана заживала плохо, а затем началось омертвение тканей правого бедра. Во время третьей операции из бедра при­шлось удалить 22 сантиметра гангре­нозного мяса и наложить 11 швов.

А затем снова в бой. На самую величайшую битву 20 века – Курскую дугу. Это была жуткая мясорубка. Горело все рожь, пшеница, деревни. И все это под шквалом танкового и артиллерийского огня. У нас тогда появитесь противотанковые ружья калибра 12.6. из которых было подбито много фашистских танков (помните фильм «Они сражались за Родину»?).

Постепенно натиск фашистов ослабевал. Наши войска погнали их к Днепру. 27 сентября 1943 года батальон Калабина первым вышел к берегу реки. На правом берегу – в районе города Любич окопались немцы. На базе роты Калабина была создана штурмовая группа, которая получила приказ форсировать Днепр и выбить немцев с заданной высоты. В роте служил еще один наш земляк из Анькова Павел Кичев (ныне, увы, покойный), который  связался с местными партизанами.. Они показали место, где утопили лодки, чтобы те не достались фашистам. Ночью солдаты подняли лодки из Днепра и приготовили их к форсированию На другую ночь, получив фронтовые 100 грамм, 98 человек на 14 лодках ровно в полночь поплыли в сторону Любича. Доплыли не все.

Примерно на середине реки немцы заметили десант и открыли по нему огонь из всех орудий. Сам лейтенант Калабин получил специальное задание: протянуть связь через Днепр. К ремню он привязал конец тяжелого кабеля. Одна лодка пошла ко дну. Вторая. Третья. Командир группы, старший лейтенант Лысенко приказал плыть быстрей. Лежа на днищах лодок, бойцы помогали грести ладонями рук. Уже неподалеку от берега снаряд попал в лодку, где сидел лейтенант Калабин. Один из двоих связистов убит на месте, и лодка пошла ко дну. Тяжелый кабель потянул на дно и Алексея Ивановича. Помогли бойцы, плывшие рядом. Связь надо было наладить любой ценой. Доплыв до берега (благо было недалеко). Калабин сигналом из ракетницы дал понять, что связь будет и… тут же получил пулю в подбородок Но вы­садиться на берег – полдела. Предстояло ещё занять довольно крутую высоту.

Шел сильный дождь. Было скользко. Пока Лысенко с оставшимся в живых связистом корректировал по телефону огонь нашей артиллерии, чтобы выбить немцев с высотки, остальные бойцы карабкались под огнем вверх. Когда высота была взята, то из офицеров в живых оставался лишь лейтенант Калабин (Лысенко во время одной из контратак тяжело ранили, остальные – кто утонул, кто был убит). Он принял командование штурмовой группой на себя. Всего в ту ночь они отбили 8 контратак фашистов. Во время одной из них осколок вражеской гранаты пробил лейтенанту Калабину голову в районе виска. Определенно, в ту страшную ночь ангел-хранитель распростер над ним свое крыло.

Высоту в ту ночь наши воины отстояли и дождались подкрепления основных сил. Сам Калабин. истекая кровью, лично уничтожил 11 гитлеровских солдат и офицеров: двоих зарезал штык-ножом, остальных положил из автомата. Именно тогда Калабина, который уже имел награды за Кавказ, Сталинград и Курск, как дважды раненного, но не покинувшего поле боя, представили к звезде Героя Советского Союза.

Всего в военной биографии героя было порядка семи ранений (после легких он просто отказывался ехать в госпиталь и снова шел в бой). Ну, а последнее, очень тяжелое ранение Алексей Иванович получил в Белоруссии 23 октября 1943 года. Оно свалило героя на госпитальную койку до самого Дня Победы. Победу он встретил в Туле, в госпитале для раненых.

-Мы узнали о капитуляции Германии ночью, – вспоминает герой. — ликование было всеобщим. Люди среди ночи выбегали и кричали: ‘Мы победили этих гадов! Все выходите на улицу!

Ну, а указ о присвоении Алексею Ивановичу Калабину звания Героя Со­ветского Союза официально был подписан 15 января 1944 года.  Вскоре ему вручили и звезду Героя, которая красуется на его кителе уже 63 года.

Пожелаем же ему здоровья ещё на долгие годы. Он действительно – наш Последний Герой.

Андрей Удалов. Статья и фотографии опубликованы в журнале “Иваново-Вознесенск” 5-2007 г.

Боевой и трудовой путь Алексея Ивановича Калабина. Статья Л.А. Михеевой+

    Калабин Алексей Иванович

Калабин Алексей Иванович – командир пулемётной роты 321-го стрелкового полка 15-й Сивашской дважды Краснознаменной и ордена Ленина стрелковой дивизии 61-й армии Центрального фронта, лейтенант.
Родился 19 февраля 1920 года в деревне Теряево ныне Гаврилово-Посадского района Ивановской области в семье крестьянина. Русский. Член ВКП(б)/КПСС с 1945 года. Окончил 7 классов. С 1936 года жил в городе Иваново, окончил школу ФЗУ, работал на фабрике.
В Красной Армии с 1940 года. Войну встретил в Крыму, первый бой принял на Перекопе осенью 1941 года. Калабин был пулеметчиком-наводчиком станкового пулемета. Потом было отступлении на Феодосию, Керчь, Таманский полуостров, бои за Ростов-на-Дону.
В январе Калабина отправили на двухмесячные курсы младших лейтенантов в Новочеркасск и с марта 1942 года опять на фронт. В боях под Таганрогом младший лейтенант Калабин тяжело ранен в левую руку. После госпиталя попал уже под Сталинград. На подступах к Котельникову 26 декабря Калабин был второй раз ранен, теперь осколком в правое бедро. На фронт вновь попал только летом 1943 года, на Курскую дугу.
Отличился в боях при форсировании реки Днепр. На базе роты Калабина была создана штурмовая группа, включавшая, кроме пулемётчиков, еще два стрелковых взвода. Всего собралось 98 человек. Возглавлял группу заместитель командира батальона Александр Акимович Лысенко.
2 октября 1943 года штурмовая группа с потерями и под огнем противника преодолела реку в районе села Новосёлки (Репкинский района Черниговской области). Захватив плацдарм, лейтенант Калабин со своей ротой за 6 часов боя отразила 8 контратак, уничтожила около 200 гитлеровцев. Сам командир роты был дважды ранен, но остался в строю.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 января 1944 года за образцовое выполнение заданий командования и проявленные мужество и героизм в боях с немецко-фашистскими захватчиками лейтенанту Калабину Алексею Ивановичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали “Золотая Звезда” (№ 2762).
О высокой награде герой узнал уже в госпитале в Туле. Оставшись, не смотря на ранения, в части Калабин участвовал в боях на Брянщине. 23 октября 1943 года при штурме населенного пункта Красный Рог в пятый раз был ранен (в этот раз была перебита правая рука). Героя отправлен в глубокий тыл на излечение. На фронт он уже не вернулся, служил до конца войны в тыловых частях.
С 1946 майор А.И.Калабин – в запасе. Два года учился в Высшей партийной школе. Затем работал заведующий военным отделом Кировского района партии. До 1958 года директор химзавода имени Батурина. Затем начальник отдела топлива и нефтепродуктов Ивановского совнаркома. С 1959 по 1986 год – заместитель директора фабрики имени Зиновьева. Живёт в городе Иваново.

ист.  

               Ночь у Днепра.

За рекой ждала неизвест­ность. Лейтенант Калабин, командир пулеметной роты, ле­жал в сырых камышах и, глядя в темноту, напряженно думал о предстоящей переираве. Наблю­дения с берега ничего не дали. Весь день висел занавес мелкого осеннего дождя. Значит, все при­дется решать на месте, судя по об­становке.

После тяжелых боев пулемет­чики страшно устали. Бессонница валила с ног. Но каждый знал, что отдыхать не придется. Они еще не успели согреть своими телами на­спех отрытые окопы, как их ко­мандира уже вызвали к майору Соколову, который только что вернулся из штаба полка.

Высокий, широкоплечий, Ка­лабин шел, с трудом переставляя ноги в размокших сапогах. Отя­желевшая шинель давила на пле­чи. Он нашел командира баталь­она в нише почерневшего стога сена. Взмахнув рукой, остановил­ся перед ним по стойке «смирно». Этого сейчас можно бы и не де­лать. Но сказывалось недавно за­конченно военное училище.

– Командир полка приказал, -начал майор Соколов, наблюдая, как по скуластому лицу молодо­го командира роты сбегают кап­ли дождя, – в двадцать четыре ноль-ноль на лодках переправить­ся без единого выстрела, захва­тить плацдарм и удержать его до подхода подкрепления. Сигнал для форсирования – зеленая трас­сирующая пуля с КП полка в сто­рону противника.

Он помолчал, затем добавил:

– Мой заместитель поедет с вами. Желаю удачи, лейтенант, -и крепко пожал ему руку.

Теперь Калабин и старший лейтенант Лысенко лежали на бе­регу, ожидая сигнала. Тут же в камышах притаились бойцы штурмовой группы. Дождь не пе­реставал моросить. Но сейчас он уже не казался проклятием. На­оборот, надежно прикроет в пути…

Наконец темноту проколола, словно миниатюрная комета, зе­леная хвостатая пуля. Калабин придавил цыгарку, скомандовал:

– По лодкам!

И сразу все пришло в движе­ние. Он ощупал на себе пистолет, планшетку с картой, ракетницу и прыгнул в лодку, в которой уже сидел гребец – сильный, коренас­тый волжанин. За ним последова­ли заместитель командира бата­льона и два телефониста.

Кругом было тихо. Лишь слы­шался всплеск работающих весел да изредка глухой стук котелка. Это вычерпывали воду из подре­монтированных лодок. Время тя­нулось медленно, а Калабину не терпелось почувствовать под но­гами землю. Она надежней.

До правого берега оставалось еще метров сто, не меньше, когда опрокинулась одна из лодок и кто-то отчаянно вскрикнул:

– Ребята, спасайте!..

Гитлеровцы услышали. С бере­га тотчас застрочил пулемет. Взлетели осветительные ракеты. Завеса внезапности была разорва­на, и Калабин приказал открыть ответный огонь.

Вдруг очередь крупнокалибер­ного немецкого пулемета резану­ла по носовой части, лодка накло­нилась, и все оказались в воде. Калабин плыл, загребая одной рукой, а другой держал провод, протянувшийся через весь Днепр. Провод не пускал, тянул ко дну, но командир роты не бросал его. С подоспевшим гребцом он вытя­нул его на берег.

Когда высадились из других лодок, шедших вразброд, Кала­бин с группой бойцов первый ри­нулся вперед. В темноте было трудно ориентироваться. И все же по вспышкам выстрелов он уви­дел на крутом склоне вражескую траншею. Пока от реки тащили пулеметы, он оказался с неболь­шой группой бойцов в этой тран­шее. Завязалась рукопашная схватка. Заметив блиндаж, Кала­бин выстрелил из пистолета в дверь и крикнул:

– Выходи! Шнель, шнель…

Из блиндажа, с поднятыми ру­ками, вышел здоровенный гитле­ровец. Он был без автомата, толь­ко на поясе висел финский нож. Подойдя ближе, гитлеровец нео­жиданно ударил Калабина по руке с такой силой, что тот выро­нил пистолет. Но командир роты не растерялся. Он выхватил у него из ножен финку и всадил ему в грудь по самую рукоятку. Кала­бин хотел уже бежать дальше, да заметил, что из блиндажа пока­зался второй гитлеровец, собира­ясь бросить гранату. Он подско­чил, вырвал гранату и ударил ею, как палицей, фашиста по голове.

Рукопашный бой длился не менее часа.

Овладев первой траншеей, Ка­лабин сообщил старшему лейте­нанту Лысенко, который остался возле берега, что продвигаться дальше мешает немецкий дзот, из которого непрерывно строчит крупнокалиберный пулемет.

– Вызовите артиллерийский огонь. Местонахождение дзота я обозначу ракетой.

И спустя несколько минут с левого берега заговорила артил­лерия. Под ее прикрытием штур­мовая группа, где ползком, где короткими перебежками, достиг­ла второй траншеи и завязала ко­роткий, но ожесточенный бой. Несколько раз траншея переходи­ла из рук в руки. Наконец гитле­ровцы не выдержали и откатились к роще.

Достигнув ее опушки, Калабин остановился. Таков был приказ. А теперь – держаться, держаться до тех пор, пока не переправится ба­тальон. Пользуясь короткой пере­дышкой, он расставил пулеметы так, чтобы успешнее отражать удары фашистов. Обошел глубо­кую траншею с прочными блин­дажами, осмотрел крутой, обры­вистый берег, похожий на крепо­стной вал, и сам подивился отва­ге и стремительности бойцов. За­тем переговорил по телефону с командиром батальона. О том, что ранен, умолчал. Это как бы не относилось к делу.

Контратаки гитлеровцев нача­лись с первыми признаками рас­света. Они чередовались методи­чески, с изнуряющей последова­тельностью. Едва заканчивалась одна, как начиналась другая. Только с разных направлений. То из рощи, то из глубокого оврага, который тянулся справа. Гитле­ровцы шли в полный рост, крича и стреляя. Ползли, стараясь быть не замеченными в складках мест­ности. Отчаянно бросались не­большими группами. Но все было напрасно.

И только один раз на левом фланге дрогнули наши бойцы, когда фашистским захватчикам удалось проникнуть из рощи к берегу и зайти в тыл. Это были самые тяжелые минуты за весь день. Спасая положение, Калабин приказал командиру взвода Си­нельникову уничтожить прорвав­шихся в тыл автоматчиков, а сам побежал к роще, где особенно ожесточенно напирали гитлеров­цы.

Увидев своего командира, бой­цы вернули оставленный было кусок траншеи. В этой схватке Калабина ранило в голову.

– А я свалил того офицерика, который бросил гранату, – похва­лился ординарец, накладывая бинт.

– Ладно, – сердито отмахнул­ся Калабин. – После расскажешь.

Ему было плохо. Сильно кру­жилась голова. Перед глазами плавали разноцветные круги. Ноги ослабли. Но он старался держаться. По-прежнему вооду­шевлял бойцов, кидался туда, где было особенно тяжело. Сам ло­жился за пулемет. Его непреклон­ная воля, мужество и стойкость передавались бойцам. Они стара­лись быть похожими на него.

– Товарищ лейтенант, вас ко­мандир батальона, – сказал подо­шедший боец.

– К телефону?

– Нет, он уже на берегу…

Майор Соколов знал, что Калабин дважды ранен, но встретил его взглядом, полным удивленно­го восхищения. Он стоял в изод­ранной пулями и осколками плащ-палатке, с разбитым подбо­родком и плохо забинтованной головой.

– Вы свою задачу выполнили, – сказал майор. – Батальон пере­правился. Отправляйтесь в мед­санбат.

Калабину не хотелось уходить от своей роты, от своих солдат, с которыми сделал почти невоз­можное.

– Разрешите остаться, – сказал он.,

– Не могу. Таков приказ ко­мандира полка.

Простившись, Калабин спус­тился к реке, сел в лодку. За вес-лами оказался тот самый корена­стый волжанин, с которым он форсировал Днепр.

– А все-таки удержались, това­рищ лейтенант, – сказал боец, на­легая на весла и с опаской посмат­ривая на разрывы снарядов в реке.

– А теперь что ж нас может задер­жать?

Калабин открыл глаза:

– Да, теперь нас ничто не удер­жит…

Серые тучи вдруг разорвал на­бежавший ветер. Над Днепром первый раз за много дней выгля­нуло солнце.

– И погодка-то сегодня наша,- сказал боец, – Победная. –

Калабин промолчал, напол­ненный приятным ощущением че­стно исполненного долга.

Дм. Прокофьев

ист.  И. Антонов. “Гаврилов Посад: ВРЕМЯ И СУДЬБЫ” стр.125-128



Постоянная ссылка на это сообщение: http://gavposad-kraeved.ru/lyudi-ostavivshie-svoj-sled-v-istorii-goroda-i-rajona/velikaya-otechestvennaya-vojna/kalabin-aleksej-ivanovich-uchastnik-velikoj-otechestvennoj-vojny-geroj-sovetskogo-soyuza/

Оставить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.