«

»

Дек 05 2014

Распечатать Запись

Две битвы 1177 и 1216 годов по летописям и по археологическим изысканиям графа А. Уварова

Две битвы 1177 и 1216 годов по летописям и по археологическим изысканиям графа А. Уварова
13 votes, 5.00 avg. rating (99% score)

Две битвы 1177 и 1216 годов по летописям и по археологическим изысканиям графа А. Уварова.

1870-Уваров-две битвы-обложкаДля верной оценки заслуг русской археологии необходимо взять такое историческое происшествие, которое только с помощью археологическихъ изысканий может вполне быть уяснено. Тогда заметно будет, что подробности, на которыя археология обращает свои изыскания, не составляют излишнее, мелочное изучение обстоятельств, а напротив того, что эти именно мелочи не только разъясняют нам давно минувший факт, безцветно изложенный на страницах летописей, но даже придают ему свежесть современнаго происшествия. Для такого результата не надо пренебрегать тем запасом сведений, которыя вносятся в историю археологическими изысканиями.
Любопытным примером такого уяснения летописных сказаний посредством археологических изысканий могут служить обе Липецкия битвы 1177 и 1216 года. Доселе самая местность, называемая в летописях «Липцы», не точно еще была определена, и все без исключения довольствовались тем, что догадывались, что Липицы находились не далеко от Юрьева-Польскаго, в Владимирской губернии. Сколько ни старался уяснить этот предмет почтенный наш сочлен М. П. Погодин, но из его слов видно, что Арцебышев ближе всех подошел к истине, хотя не определил настоящаго положения этой местности (1) Исследования. IV. стр. 282—283; 289,— Арцыбышев. Кн. II. Прим. 1317, 1854.
Когда в продолжении 1852 года мы имели случай, при содействии нашего сочлена К. Н. Тихонравова, известнаго знатока владимирскихдревностей, изследовать курганы Юрьевскаго уезда, тогда, между прочим, мы напали на точный след всей местности, прозванной Липицами. Разспрашивая народ о названиях разных урочищ, мы увидели, что память его сохранила еще свежо многия из древних названий, при чем раскопки самых местностей пояснили нам все остальное. Оне, вопервых, нам доказали, что битва 1177 года происходила на совершенно другой местности чем битва 1216, почему мы должны изследовать эти битвы отдельно одна от другой.
Во всех списках летописей, почти без исключения, под 1177 годом упоминаются речки Кза и Липица, которыя прежде всего необходимо точно определить.

Кза, Хза доселе носит название Гза,—название, употребляемое в Воскресенском и Никоновом списках, и вытекает на востоке от села Вындова, Юрьевскаго уезда, протекает с севера на юг чрез село Юрково, мимо Юрьевой горы, и падает с левой стороны в Колокшу, у самого уезднаго города Юрьева (см. карту). Другая речка, известная в старине под именем Липцы, теперь называется Липня, вытекает за селом Лучинским, того же уезда, направляясь сначала к северу, потом у села Новаго поворачивает на восток, и, протекая у сел: Парисы, Крапивья, Шельбова,
села Осановца, близ урочища Елки, впадает у села Володятина с левой стороны в реку Ирмизь.

Определив теперь эти две речки, обратимся к разсказу летописей

((1) П.С.Л. I. 161. Лаврентьевский с. Подробное описание; «къ Юрьеву», «переехавъ ръку Къзу». «у Липицы» , «поле Юрьевское» ,«убиты: Добрыня Долгый и Иванко Степанковичъ.»
П. С. Л. IY. 14. Новгородская четвертая лет. Такое же почти подробное описание как въ Лаврент. списке – те же названия. Упоминая о третем убитом, о Матвее Шибутовиче.
П.С.Л. III. 93. Воскресенскbй список, то же что в Лаврент. списке — «ръка Гза», Летоп. Переяслав. Суздаль. 89. Подробно как в Лаврент. и Воскресен. списках. Никонов, список II. 233. Подробно как в Лаврент. списке, те же сведения, только прибавлено: «ступишася у Юрьева межь Гзы и Липицы».
П.С.Л. III. 16, Новгородская 1-я; нет подробностей, и даже место не названо.
Соф. Времен. I. 204; нет подробностей; сказано «у Липицы», «поле: Юриевское».) о битве 1177 года.

Ростовцы и бояры Ростовские, не дождавшись еще вернаго известия о кончине Михаила Юрьевича, последовавшей 20 июня 1177 года, послали в Новгород за князем Мстиславом Ростиславичем. Мстислав поспешил npиexaть в Ростов и, наскоро собрав войско, пошел ко Владимиру, желая занятием этого города, предупредить избрание другаго князя на место умирающаго Михаила. Но он ошибся в разсчете, потому что Владимирцы, немедленно по кончине Михаила, целовали крест брату его Всеволоду Юрьевичу (большое гнездо) и «по детехъ его», такимъ образом сам Всеволод, узнав о приезде племянника в Ростов, успел с Владимирцами двинуться к нему на встречу к Суздалю, послав на всякий случай племянника Ярослава Мстиславича (краснаго) за Переяславцами. Тут, из Суздали, Всеволод сделал попытку к примирению с Мстиславом. Он отправил к нему посла и велел сказать: «Брате! оже тя привели старейшая дружина, а пойди Ростову, а оттоле мир взмене; тобе Ростовци привели и бояре, «а мене, с братом, Бог привел и Владимерци; а Суждаль буди «нами обче, до кого всхотят, то им буди князь». Но Ростовцы и бояре, в особенности Добрыня Долгый и Матвей Бутович, отсоветовывали Мстиславу мириться с дядею, говоря: «аще ты мир даси ему, но мы ему не дамы». Получив отказ на свое предложение, Всеволод поехал в Юрьев, на встречу Переяславцам. По прибытии их и он объявил им о причине войны. Переяславцы отвечали: «Ты ему добра хотел, а он головы твоея ловить, пойди, княже, «к нему; яко ни в что же имамы живот свой за обиду твою, и не «дай ны Бог ни единому возвратися, аще ны от Бога не будет «помощи; нас переступив мертвых, да оно ему жены наша и дети «нашы; брату твоему Михалку умершю, еще девятаго дне нетуть, а «он хочет кровь прольяти».

2014-11-29_170706P.S. В память о битве 1216 года неподалеку от села Осановец установлен памятный знак.

2014-11-29_170724
27 июня, на память св. Самсона Странноприимца, рано утром, [в субботу] Всеволод вышел из Юрьева, переехал реку Гзу, и в полном боевом порядке, «полки нарядив», двинулся на встречу Мстиславу. Между тем и Мстислав уже шел на Всеволода, вероятно по Ярославской дороге, со стороны Гавриловскаго посада, и, чтобы достигнуть Юрьева, должен был идти вдоль реки Липицы. Он первый явился на поле битвы, и потому в летописях сказано: «доспевъ, стояше у Липицы», т. е. остановился у верховьев речки Липицы, где теперь находится село Лучинское. За тем самая битва, судя по движениям обоих войск, должна была произойти между речками Гзою и Липицею, на что прямо указывается в Никоновом списке: «и сступишася у Юрьева межъ Гзы и Липицы». Мстислав стоял у верховьев Липицы, а Всеволод, перешедши Гзу, прямо шел на него, следовательно пространство между селами: Даниловским, Киноболом, Кубаевым, Лучинским и Куминым должно было служить полем битвы, а как это поле отстоит от Юрьева всего на четыре версты [село Кумино], то выражения летописи: «и покрыша поле Юрьевское» совершенно правильно и точно. После этих сведений о первоначальном положении обоих войск, летописи сообщают еще менее подробностей о постепенном ходе битвы; оне говорят только, чтосначала сошлись передовые отряды: «стрельцем стреляющимся межи полкома», а потом уже самые полки двинулись друг на друга на рысях: «поидоша къ собе на груняхъ обои и покрыша поле Юрьевьское». Всеволод совершенно разбил Мстислава, который с дружиною бежал к Ростову. Потеря с его стороны была весьма не значительна, потому что кроме убитых трех бояр: Добрыню Долгаго, Иванка Степановича, Матвея Шибутовича «и инех, а Ростовци и боляре все повязаша, а у Всеволодова полку не бысть пакости». Таким образом большая часть Ростовцев была взята в плен, и число пленных превышало число убитых. Поле битвы осталось за Всеволодом, а потому Владимирцы его позаботились о погребении убитых.
После разсказа летописи, остается разсмотреть, что нам уяснили и доказали раскопки курганов этой местности. Самый центр обозначеннаго нами поля битвы, между селами Даниловским на севере и Куминым на юге, занят был группою курганов (с), лежащих на лугу села Кинобола, прозываемом Селищем. Тутъ, кроме четырех курганов, возвышался еще холм, который был изследован 15 июня 1852 года. Курганы самой разнообразной величины имели от 17 до 142 аршин в окружности и от 1,5 до 3 аршин вышины. (№ 1: 34,5 арш. окруж.; 2 арш. выш.—№ 2: 19 арш. окруж.; 1,75 арш. выш.—№ 3: 17 арш. окруж., 1,5 арш. выш. № 4: 142 арш. окруж.; 3 арш. выш.) В первом кургане отрыты кости животных, вероятно лошадиныя. Во втором, кажется, был человеческий остов, совершенно истлевший; при нем найдено одно железное кольцо. В третьем также ничего не найдено, кроме маленькаго железнаго копья. Наконец четвертый курган оказался общею могилою, в которую зарыли убитых после битвы. По снятии с него дерна, в верхнем слое земли нашли три обломка какого-то образа (св. Николая?), сделаннаго из белой глины; затем, на глубине 3 аршин, отрыто 29 остовов. Три из них лежали особо в трех гробах, обращенных на восток и с сложенными на груди руками. У них на головах попадались остатки золотаго позумента, вероятно от обшивки боярских шапок или мурмолок; у шеи найдены золоченыя пуговицы [всего пять], которыя, вероятно, по две были пришиты к вороту сорочки, и сверх того при одном изъ этих трех остовов сохранился небольшой кусочек кожи от сапога или пояса. Остальные 26 остовов были сложены в груду, без всякаго порядка и в разных направлениях. У одного из них найден на пальце перстень, а возле уха—кольцо. Тутъ же лежали: часть рукоятки от меча, железная дужка, железная отвертка с ушком, гвоздь и две костяныя иглы. Судя по этому кургану, видно, какъ после битвы спешили хоронить убитых, довольствуясь 3—аршинной глубиною для такой общей могилы. При этом любопытно заметить, что 26 оставов были кое-как сложены въ могиле, между тем как для трех из них сделали исключение,—положили в гроба, сложили руки и поставили по направлению к востоку. Эти три гроба содержали наверно тела трех убитых бояр: Добрыни Долгаго, Иванки Степановича и Матвея Шибутовича (по Новгородской 4-й летописи: стр. 14), которые, как бояре, были членами старейшей или первой дружины Мстислава Ростиславича. Иванко Степанович является между врагами Всеволода Юрьевича, а отец его, бежавший к Ростиславичам, уже обвинялся Андреем Боголюбским: «выдайте или Григоря Хотовича, и Степанца и Олексу Святославца, яко те суть уморили брата моего Глеба; а то суть ворози всем нам». Ростиславичи не выдали Степаньца (П.С.Л. II, 108. — Погодин. Изслед. VII, 99, 117). Добрыня Долгый вместе с Матвеем Бутовичем принадлежал к Ростовским боярам. О Бутовиче М.П. Погодин полагает, что он былъ поляк (ibidem, стр. 125); к такой же народности вероятно принадлежал и Ростовский боярин Матвей Шибутович.
Последняя насыпь, так называемый холм не был срыт весь, а изследован пробными канавами, из которых иныя имели до 43 аршин длины и 4 аршин ширины. Таких канав проведено пять, и все оне доказали, что холм былъ насыпан не над могилою, а насыпан на поверхности земли, над грудою убитых коней и разнаго разломаннаго opyжия. Лошадиныя кости лежали на поверхности земли 1,5 аршина в глубину насыпи. В другом месте, на глубине аршина, найдены 5 железных ножиков, железная дужка с ушком, каменная пронизка и маленькое железное кольцо.
В третей канаве, на глубине 2 аршин, нашли обломок секиры или бердыша, два ножика, железную вилку, пробой, шило и пилку. Все эти лошадиныя кости вполне подтверждают летописи, представляющия эту битву, как дело между конницами: «на груняхъ».
Остальные курганы, которые были разрыты близ сел: Кубаева, Даниловскаго и Кумина, принадлежат к древнейшей эпохе, когда еще сожигали покойников, и следовательно не относятся к битве 1177 года.
Если теперь со вниманием разсмотреть то, что найдено в этих боевых курганах, нас прежде всего поразит почтение, выказанное даже неприятелями к убитым. Согласно древнейшему преданию славянских народов, Владимирцы считают священною обязанностьюхоронить убитых воинов Мстислава. При этом наверно они соблюли правило исполнить этот долг еще до захождения солнца, потому что только за несколько лет до этого происшествия это же самое правило было подробно разъяснено Новгородским епископом НИФОНТОМ (умер 1156 (1) Памят. XII века, стр. 187, 192—193, 200.

Несмотря на необходимую поспешность при погребении, Владимирцы все-таки положили тела убитых бояр отдельно, в гробах, согласно их сану, откуда можно заключить, что гроба имели какое-то значение особаго уважения или внимания к покойнику; от того сказано, что по смерти Андрея Боголюбскаго, Арсений игумен Козьмодемианский предложил: вложим й (тело Андрея) в буду, любо си в гроб» (II. С.Л. II, 115). “Найденные на головах остатки позумента доказывают, что хоронили в шапках. Шапка, как мы знаемъ, не снималась ни в комнате, ни даже в церкви. Ярослав Владимирович Галицкий принял посла «седяща на отни месте в черни мятли и в клобуце, такоже и вси мужи его» (П.С.Л.П. 72). В 1071 году, когда перенесли мощи св. Бориса и Глеба, митрополит Георгий благословил всех присутствующих князей: «и начата пети св. литурьгию. И рече Святослав ко Бренови: нечто мя на главе бодет, и сня клобук». (П. С. Л. VII. 341). То же самое видим и в рукописном житии Бориса и Глеба XIV века, в котором оба мученика лежат в гробу въ шапках. Вызолоченныя пуговицы у ворота сорочки неудивительны для бояр, которые отличались от других воинов богатством одежды: «аще и золотом шито облечье будет убий, да не оставим ли единаго же живаго», говорил Князь Ярослав (П. С. Л. I, 213).
Вазвращаясь еще раз к полю битвы 1177 года, заметим что, определив с точностию поле, мы этим самым и пояснили себе настоящий смысл выpaжeния, употребленнаго при описании прихода Мстислава Ростиславича: «доспевъ стояще у Липиць». Известно, что Русские не любили останавливаться в неукрепленном стане (2) П.С.Л.1,186 по Лаврентьев. списку под 1217 годом нет подробностей, а сказано только: „бишася у Юрьева и одоле Константин„.Там же. 212—214. В Троицком списке описано очень подробно )на середине чистаго поля. То же самое сделал и Мстислав. Подходя вдоль реки Липицы к Юрьеву, он остановился у верховьев ея, которыя служили ему защитою с тыла, между тем как ручеек Тинья спереди охранял его войска от внезапнаго нападения. Сверх того и лесистая тут местность могла также служить удобною защитою при расположение войска; по этим причинам Мстислав по необходимости должен был остановиться между Липицею и Тинью и ждать на этом месте неприятеля.
Война 1216 года, окончившаяся битвою между Авдовою и Юрьевою горами, вызывает во всех летописях единодушный порыв негодования и удивления (1) П.С.Л. III. 34. Новгородская 1-ая Лет. Разсказано очень кратко, но, без сомнения, приверженцем Мстислава Мстиславича- о бегстве Ярослава и Юрия употреблено выражеше «вда плеци». П.С.Л.IV. 21, 25. Новгородская 4-ая. Подробно как в Троицком списке.
П.С.Л.VIII. 121—123. По Воскресен. списку не так подробно как в Троиц, и в 1-й Новгород. Софийск. врем. I, 221—226—подробно.
Никонов. спис. кн. II, 323 — 332, — подробно и с позднейшими прибавками.
: «Оле страшно и дивно, братье! поидоша сынове на отца, а отци на дети, брат на брата, рабы на господина, а господин на рабы». Действительно, в этой войне семейства разделились на две стороны, враждебныя между собою: на одной стороне дети Всеволода Юрьевича, Ярослав, Юрий, Владимир и Святослав; на другой стороне дядя их Мстислав Мстиславич Торопецкий и тесть Ярославу Всеволодовичу, родной их брат Константин Всеволодович, и братья и родные Мстислава. Половина граждан Новгородских последовала за Мстиславом, а другая половина приняла сторону Ярослава. Такое отношение враждебных сторон и такое родство между предводителями войск долго удерживали их от кровопролития и побудили к тем переговорам о мире, которые занимают всю первую часть этой грустной, семейной драмы.
Мстиславъ Мстиславич, соединившись с Князем Константином Всеволодовичем Ростовским, находился 16 числа апреля под Переяславлем-3алесским. Здесь онъ захватил человека, от котораго узналъ, что Князь Ярослав Всеволодович с Новгородцами и Новоторжинами отправился уже к брату своему Юрию, который, с своей стороны, вместе с остальными братьями, Владимиром и Святославом, выступил из Владимира ему на встречу. За Юрием шло большое войско, набранное из Муромцев, Бродников, Городчан и изъ всей силы Суздальской земли: «бяшет бо погнано и из поселей й до поельца». Откуда видно, что тот, у котораго не было лошади, пошел пешком. Князь Ярослав, встретившись с братьями, вероятно, в окрестностях города Юрьева, остановился с ними на севере от города у реки Гзы. Ожидая неприятеля с двух сторон,— или со стороны Переяславля, или со стороны Ростова,—Ярослав и Юрий выбрали место, укрепленное самою природою. Они прислонились к Юрьевой горе и тылом стали к реке Гзе, на урочище, доселе известномъ в народе под именем Липицы. Правая их сторона была защищена лесистою местностью, которою протекает на юге река Гза, между тем как левая сторона прикрывалась горою Чуваксою. Перед ними, до самых верховьев реки Липицы, разстилалось ровное место, на котором они и ожидали неприятеля. Ярослав и Юрий стояли уже на занятом ими положении, когда пришел Мстислав с другими князьями. Немедленно, по принятому тогда обыкновению, Мстислав распорядился пресечь всякое сообщение между войском Ярослава и Юрия и городом Владимиром, что называлось загнать или заехать (1) Погодин, Изслед. VII. 274, приводит из летописей примеры такой тактики.
Для этой цели он растянул все войско от города Юрьева до верховьев реки Липицы: «Князь Мстислав и Володимир с Новгородцы постависта свои полки близ Юрьева, и ту стояста, а князь Константинъ далече стояша с своими полкы, на реце Липице».
Увидевши крепкое положение Владимирскаго войска, князья послали сотскаго Лариона сказать князю Юрию Всеволодовичу: «Кланяемся, «нету нам с тобою обиды, обида нам с Ярославом». На что Юрий отвечал: «едины есмя братья с Ярославом», и этим совершенно прекратил попытку отделить его от брата. Потеряв такую надежду, князья обратились тогда к Ярославу и послали чрез того же сотскаго Лариона сказать ему: «пусти мужи Новгородци и Новоторжци, «что еси зашел волости Новогородскиа Волок вспяти, а мир с нами возми, а крест к нам целуй, а крови не проливай». На такое предложение Ярославъ ответилъ: «мира не хощу, а мужи у мене; а «далече есте шли и вышли есте акы рыба на сухо». Ларион передал ответ Ярослава князьям, которые все-таки решились послать к Ярославу и Юрию еще «последнюю речь»: «Мы пришли есмя, брате «князь Юрьи и Ярославе, не на кровопролитие, крови не дай Бог «створити, да до того управимся; мы есми племенницы себе, а дадим «старейшиньство князю Костянтину, а посади й в Володимер, а «вам земля Суздальская вся». В этомъ последнемъ предложении просвечивает влияние Мстислава и неприязнь его к своему зятю Ярославу; под предлогом мира, он хотел удалить Ярослава из Новгорода. От того князь Юрий в своем ответе очень ловко отделил цели Мстислава отъ желания князя Константина: «Рци братье моей, князем Мстиславу и Володимеру: пришли есте, да куды хотите отъити. А брату князю Костянтину молви: перемоча нас, тобе вся земля». В Воскресенскомъ списке ирония Юрия сильнее высказана: Реци братье моей, князем Мстиславу и Володимеру, да еще отец наш с Костянтином не управил, то вы ли хощете нас с ним умирити? но пойдете на неже есте пришли; а брату нашему Костянтину тако реци: егда одолеешь нам, тогда тобе вся земля». «Тако князьи вознеслися славою—видевши у себе силу велику», замечает летописец. На этом прекращены были все переговоры о мире, но между боярами, окружающими Ярослава и Юрия, суждения об этом не прекратились. Предложения о мире нашли себе приверженцев в дружинах Всеволодовичей; и, как видно, пока князья пировали в шатре с боярами, речь о мире не переставала. Боярин Творимир (Новгород. 4-ая стр. 22), названный Андреем Станиславичем в Никоновом списке (кн.II. стр. 325), убеждал их мириться: «Твори мир, князь Юрьи и Ярославе, меншаа братья в вашей воле; оже бы по моему гаданию, луче бы мир сотворити и дати старейшиньство князю Костянтину: ци зрим, оже при наших полцех тех мало Ростиславля племяни, да князи мудри суть и рядни и хоробри, а мужи их Новогородци и Смолняне дерзи к боеви, а Мстислава Мстиславича и сами ведаета в том племяни, оже дана ему от Бога храбрость изо всех; а господина, гадайта. На это летописец прибавляет: «и не люба бысть речь си князю Юрью и Ярославу» (*) Боярин такого же имени встречается под 1171 годом. Погодин, Изслед. VII. 115.
Кто-то из бояр князя Юрья предложил совершенно противоположное: «Княжи Юрьи и Ярославе! не было того ни при «прадедех, ни при деде, ни при отце вашем, оже бы кто вшел ратью в сильную землю в Суздальскую оже вышел целе, хотя бы и вся Русская земля, и Галичьская и Киевская и Смоленьская и Черниговьская и Новогородская и Рязаньская, никако противу сей силе успеют, аже нынешнии полци, право навержем их седлы». Такая хвастливая речь понравилась князьям и порешила вопрос о битве. Тогда князья собрали всех бояр «и первыя своя люди» и сделали распоряжения для сражения, при чем князья дали жестокий приказ—нещадить никого, ни бояр ни князей: «Се пришел бы товар въ рукы, вам же буди кони, брони, порты: а человека оже кто имет «живаго, то сам будет убит; аще и золотом шито облечье будет— убий, да не оставим ни единаго же живаго; аще кто из полку утечет—не убить, имем, а тех вешати или распинати; а о князех, оже будут у насъ в руках, то сгадаем». За тем князья отпустили дружины и вошли в особый шатер, где между собою начали делить города. Тут князь Юрий сказал, обращаясь к брату: «Мне, брате княже Ярославе, Володимерская земля и Ростовская; а тебе—«Новгород, а Смоленск—брату нашему Святославу, а Киев дай «Черниговским князем, а Галичь нам же». Предложение это было принято, они целовали крест между собою и написали грамоты об этом разделении городов, чтобы «того не преступати». Эти грамоты, замечает летописец, «взяша Смолняне по победе в станах Ярославлих и даша своим князем». Окончивши раздел и подписавши грамоты, князья Юрий и Ярослав «начаста позывати к Липицам на «бой».
Все эти переговоры о мире, семейныя совещания и дележы русскихъ городов заняли весь день 19 апреля, и, как видно из разсказа летописей, они только поздно вечером начали «позывати к «Липицам на бой». Самыя эти слова для нас очень важны, во-первых, потому что доказывают, что тут Липицы, суть именно то урочище, на которое мы выше указали, а отнюдь не могут означать самую реку Липицы, ибо на ней стояло правое крыло неприятельскаго войска, под начальством князя Константина Ростовскаго; во-вторых, призывать неприятеля на бой к Липицам, значило, что князь Юрий и Ярослав избрали эту местность для битвы, как местность самую выгодную для себя, и с этою же целью особенно укрепили ее.
Урочище Липицы и стан Всеволодовичей, как мы видели, находились у подошвы Юрьевой горы; но это первое расположение войска служило только для заманки неприятеля на настоящее поле битвы, которое, по распределению князей, было выбрано между Юрьевой и Авдовой горами. Эти две горы с юга и севера, а третья гора Бурчиха с запада окружают пространную лощину, на которой теперь выстроена деревня Числовское городище.2014-11-29_170837

Ручеек, вероятно тот самый, о котором сказано в летописях: «а ручей посреди тоя горы имя Тунегъ», доселе протекает между этими тремя горами. На середине лощины сохранилось временное укрытие или твердь, состоящая из круглопродолговатаго места, обнесеннаго валом. Со стороны юга или Юрьевой горы вал идет вдоль самаго ручейка Тунега, и даже воспользовались маленьким озером, образуемым этим ручейком для укрепления южной стороны тверди. С северной стороны, обращенной к Авдовой горе, оставлен между валами довольно обширный вход. Самый вал имеет от 4 до 5 аршин вышины. Эта твердь в лощине, «в дебри между горами, описывается подробно в летописях. «Твердь бяше бо плетенем оплетено то место и насовано колья». Устройство подобных твердей было принято в случае поражения, чтобы, остановив в нем войско, устоять против натиска неприятеля. Таким образом мы видим, что в 1152 году Владимир Галицкий, не надеясь остановить войско короля Венгерскаго на чистом поле, «вступися назад, за твердь ста» (П. С.. Л.II, 67). Вероятно эта твердь была устроена по приказанию Ярослава Всеволодовича, потому что, как видно из летописей, в эту же войну, тот же самый князь устроил другую твердь, следовательно такая мера была ему обычная (П. С. Л. IV, 21). Разрытие самаго вала (*) показало ясно, как приступали к таким постройкам. По снятии дерна нашли на глубине 4 аршин толстыя бревна, положенныя поперек вала, над ними в одном месте сохранились еще следы сруба в три бревна, сложенныя в длину один над другим. Каждыя три сажени толстыя бревна, расположенныя поперек или внутрь вала, служили точкою опоры для сруба. Кроме того все эти бревна сплетены были крепко между собою; но гнилое состояние самых бревен объясняет нам отсутствие этой плетени, о которой говорят летописи.
(*) От 1 до 4 сентября (1852 года) проводили пробныя канавы или вдоль внешней и внутренней стороны вала, или поперег его. Некоторыя из них имели до 80 аршин длины и четыре аршина ширины, другия, поперечныя, углублялись на 10 аршин, а в ширину имели до 14 аршин. Но, не смотря на все эти работы, находки были самыя ничтожныя. Важнейшее при этом было изучение устройства тверди. При разрытии самаго вала найдены: ножики, обломки железа и меди, глиняный каток, гладильная кость и каменныя ядра, остатки вероятно польскаго нашествия. Внутри тверди отрыты: каменная пронизка, железный прут, железная пряжка и ножики. У самаго вала были находимы человеческия кости, но не в слишком большом количестве.

1870 год, граф А.Уваров.

Упоминание: Шельбово, Крапивье, Осановец, Володятино.

 

Постоянная ссылка на это сообщение: http://gavposad-kraeved.ru/dve-bitvy-1177-i-1216-godov-po-letopisyam-i-po-arxeologicheskim-izyskaniyam-grafa-a-uvarova/

Оставить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.